И пусть в 1950-е жизнь З. становится сравнительно благополучной, «собрат зверей, растений, птиц / Боялся он до дней конечных / Волков-опричников, волков-самоубийц, / Волчиных мастеров заплечных» (С. Липкин). На всю жизнь травмированный тем, что последовало за «Столбцами» и «Торжеством земледелия», он, — рассказывает сын, — «всегда тревожился, когда эти стихи читал ему кто-нибудь из малознакомых людей. В раненую душу поэта закрадывалось подсознательное сомнение — а не испытывают ли его, не заманивают ли в ловушку…» Старался выглядеть законопослушным и даже пересаливал — так, побывав с еще девятью советскими поэтами в Италии, счел нужным в свои путевые стихи прибавить в общем-то уже и не требующиеся упоминания о язвах капитализма (Литературная газета, 18 января 1958 года). Цену себе знал, и цену высокую, но подтверждение ее со стороны получал крайне редко, и можно себе представить, с каким недоверчивым волнением читал З. адресованные ему строки К. Чуковского:
Пишу Вам с той почтительной робостью, с какой писал бы Тютчеву или Державину. Для меня нет никакого сомнения, что автор «Журавлей», «Лебедя», «Уступи мне, скворец, уголок», «Неудачника», «Актрисы», «Человеческих лиц», «Утра», «Лесного озера», «Слепого», «В кино», «Ходоков», «Некрасивой девочки», «Я не ищу гармонии в природе» — подлинно великий поэт, творчеством которого рано или поздно советской культуре (может быть даже против воли) придется гордиться, как одним из высочайших своих достижений[1134].
Эти слова высказаны Корнеем Ивановичем 5 июня 1957 года в ответ на подаренные ему «Стихотворения» (1957) — всего четвертую по счету книгу З. С нею он и уйдет через полтора года из жизни — с тем чтобы оставить нам бессчетные переиздания стихов, прозы, переводов и возможность вот уже почти 70 лет спорить, что же на самом деле поэтически сильнее — «Столбцы», написанные двадцатипятилетним поэтом, или его поздняя лирика.
Соч.: Стихотворения и поэмы. М.; Л.: Сов. писатель, 1965 (Библиотека поэта. Большая серия); Собр. соч.: В 3 т. М.: Худож. лит., 1983–1984; Огонь, мерцающий в сосуде…: Стихотворения и поэмы. Переводы. Письма и статьи. Жизнеописание. Воспоминания современников. Анализ творчества. М.: Педагогика-Пресс, 1995; Полн. собр. стихотворений и поэм. СПб.: Академический проект, 2002 (Новая библиотека поэта); Поэтические переводы: В 3 т. М.: Терра — Книжный клуб, 2004; Метаморфозы. М.: ОГИ, 2014, 2019.
Лит.: Воспоминания о Заболоцком. М.: Сов. писатель, 1977, 1984;
Вот судьба, поражающая самое смелое воображение. Хотя, если следовать только за личным листком по учету кадров, то вполне обычная и в своей благополучности даже заурядная: родился в Северном Казахстане, а после учебы (правда, недолгой) в московском Высшем художественно-техническом институте навсегда связал себя с печатью, и войну провел тоже журналистом — сначала в центральной газете «Красный флот», затем редактируя окружной «Суворовский натиск» в Хабаровске.
И вдруг… Как с чужих, безусловно, слов рассказывает В. Войнович, при публикации на первой полосе очередного сталинского приказа в слове «главнокомандующий» нечаянно пропустили букву «л», и эта опечатка могла стоить редактору если не жизни, то свободы. Впору стреляться, однако З. стреляться не стал, а «просто упаковал чемодан и, никому ничего не сказав, не получив расчета, уехал в Москву. Как ни странно, там ему удалось затеряться и остаться в живых и на свободе»[1135].
