Как, впрочем, и «Коронация» (1969), «Медная бабушка» (1971), «Царская охота» (1975) — пьесы, созданные уже за чертой Оттепели, но оставшиеся памятником ее надеждам и разочарованиям, ее молодому задору. И уж нечего говорить о «Покровских воротах» — этот едва ли не водевиль об оттепельных суматохах, в 1974-м поставленный М. Козаковым в Театре на Малой Бронной и им же удивительно удачно экранизированный в 1982-м, известен в стране всем и каждому; «наше, — как заметил М. Эдельштейн, — „Горе от ума“, разошедшееся на цитаты»[1219].
С властью З. впрямую не конфликтовал, но так и остался для нее чужаком: скромный орден «Знак Почета» к 50-летию (1974), Почетная грамота Президиума Верховного Совета РСФСР по случаю следующего юбилея (1985) — вот, собственно, и все награды. Да и зрители не всегда запоминают фамилию драматурга и уж тем более сценариста. Но З. не был тщеславен и, в последние десятилетия постепенно перейдя на прозу, жил так же, как всегда:
Моё глубокое убеждение, что надо быть подальше от всего этого. Для меня важно одно — работать. Мне это нужно. Этим все начинается и заканчивается. Мне это жизненно необходимо. Мне девяносто пять лет, я каждый день работаю. Горблюсь. Это тяжелый труд. Причем физически тяжелый: болит затылок, болит шея, болит спина, руки, глаза… Но без этого я не могу существовать. У каждого свой крест[1220].
Соч.: Избранное: В 2 т. М.: Искусство, 1986; Авансцена: Мемуарный роман. М.: Слово/Slovo, 1997; Зеленые тетради. М.: Новое лит. обозрение, 1999; Под занавес тысячелетия: Театр 1985–2000. М.: ГИТИС, 2002; Проза: В 2 т. М.: Время, 2005; Национальная идея: Трилогия. М.: Новое лит. обозрение, 2006; Скверный глобус: Маленькие романы. М.: Слово/Slovo, 2008; Из дневников: Стихи. М.: ГОНЧУ, 2009; Нулевые годы: Проза последних лет. М.: Новое лит. обозрение, 2011; Ироническая трилогия. М.: Новое лит. обозрение, 2014; Покровские ворота: Пьесы. СПб.: Азбука, 2014; То же. М.: Вече, 2017; Книжная полка. Дюссельдорф: ZA-ZA Verlag, 2014; Плеть и обух: Повести и рассказы. Дюссельдорф: ZA-ZA Verlag, 2015; Записные книжки. Дюссельдорф: ZA-ZA Verlag, 2017; Из мемуарной прозы. М.: Aegitas, 2020; Десятый десяток: Проза 2006–2020. М.: Новое лит. обозрение, 2022.
Закончив театроведческое отделение ГИТИСа (1959), З., наверное, могла бы попробовать себя в критике, но стала чиновницей или, скажем на нынешний манер, клерком: сначала редактором в репертуарном отделе Союзгосцирка, потом инспектором в Управлении театров Минкульта СССР (1964–1973), и, наконец, уже до ухода на пенсию занималась делопроизводством в Союзконцерте (1973–1988).
Чинов не выслужила, сколько-нибудь заметного следа в истории не оставила, хотя была очень деятельна, и, — вспоминает работавший с ней рядом драматург А. Симуков, —
всегда — грудь вперед — она проносилась по коридорам, рассекая воздух, даже казалось, с каким-то свистом. У нее обо всем было свое мнение, которое она горячо отстаивала. Так и здесь. Она пыталась доказать свое, все время повторяя: «Свобода творчества! Свобода творчества!»…[1221]
Должна была бы — по должности — следить за идеологической благонадежностью подведомственных ей О. Ефремова и А. Эфроса, Б. Львова-Анохина и Ю. Любимова, Г. Товстоногова и П. Фоменко, сигнализировать, если что не так, вышестоящим товарищам, а на деле — в меру своих сил, конечно, очень скромных — пыталась и Таганке, и «Современнику», и Ленкому помочь в их противостоянии заскорузлой власти.
Получалось, правду сказать, отнюдь не всегда: силы у З. были действительно малыми. И совсем не факт, что великие режиссеры, лучшие драматурги оттепельной эпохи эти усилия «своего человека в министерстве» замечали. Поэтому и вспоминаем мы о З. по единственной причине — с 6 октября 1966-го по 21 января 1970 года она вела подробный дневник, зафиксировавший, — как говорит Г. Заславский, — «и все величие, и всю гнусность эпохи. В части, так сказать, ее касающейся». И продолжает:
