Роскошную квартиру с мебелью красного дерева пришлось обменять на гораздо более скромную, денег не было совсем, а попытки хоть что-то написать и хоть как-то заработать по большей части натыкались на отказы. В печать прорвались только «Партизанские рассказы» (Новый мир. 1947. № 9), причем с личной санкции Сталина[1230], да переведенные З. книги финнов М. Лассила (1948, 1949, 1950, 1955), А. Тимонена (1950), осетина М. Цагараева (1952).
По обычаям того времени надо было покаяться, и З., понукаемый друзьями, еще 26 августа 1946 года пишет Сталину, но что он пишет? «Я никогда не был пройдохой или низким человеком или человеком, который отдавал свой труд на благо помещиков и банкиров. Это ошибка. Уверяю Вас»[1231]. В итоге в Союз советских писателей его возвращают только 23 июня 1953 года, уже после смерти Сталина, да и то не восстанавливают, как он просил[1232], а, будто мальчишку, принимают заново[1233].
Что делать, советскому этикету З. был, видимо, необучаем в принципе. Так что и на встрече с группой английских студентов 5 мая 1954 года, где А. Ахматова полностью признала правоту партийных приговоров, З. опять с ними не согласился. А призванный к ответу на собрании ленинградских писателей 15 июня, вновь выступил отнюдь не с покаянной, но с вызывающе дерзкой речью:
Мне сказали, что я не захотел помочь советскому государству в войне, что я трус и окопался в Алма-Ата.
Я дважды воевал на фронте, я имел пять боевых орденов в войне с немцами и был добровольцем в Красной Армии. Как я мог признаться в том, что я — трус? <…>
Я не был никогда не патриотом своей страны. Я не могу согласиться с этим! Что вы хотите от меня? Что я должен признаться в том, что я — пройдоха, мошенник и трус? <…>
У меня нет ничего в дальнейшем! Я не стану ни о чем просить! Не надо вашего снисхождения, ни вашего Друзина, ни вашей брани и криков! Я больше чем устал.
Я приму любую иную судьбу, чем ту, которую имею![1234]
И, естественно, новый виток травли, растянувшийся до осени, после которого З. ни о какой реабилитации уже никогда не просил.
Просили друзья, и 26 марта 1956 года К. Чуковский, Вс. Иванов, В. Каверин, Л. Кассиль, Э. Казакевич, Н. Тихонов обращаются в Президиум ЦК КПСС: «Считаем своим нравственным долгом поставить вопрос о восстановлении доброго имени Михаила Михайловича Зощенко, известного русского писателя, высоко ценимого Горьким»[1235].
Книга «Избранные рассказы и повести. 1923–1956» все-таки вышла в декабре 1956 года. Но сам З., измученный депрессиями и во всем разуверившийся, с августа 1955-го хлопотал только о пенсии.
Ее ему выписали — не сразу, конечно, лишь 2 июля 1958 года, так что и получить положенные по закону тысячу двести рублей З. успел только один раз, за две недели до смерти.
Соч.: Собр. соч.: В 7 т. М.: Время, 2008.
Лит.: Вспоминая Михаила Зощенко. Л.: Сов. писатель, 1990;
Закончив гимназию в Самарканде, И. успел добровольцем принять участие в Гражданской войне, но высшего образования так и не получил. Что не помешало ему в первую половину жизни занимать ключевые должности в системе Наркомтяжстроя, Наркомрезинпрома и Минпищепрома, а в возрасте уже под 50 лет связать себя с литературой.
