Образования М. был небольшого: церковно-приходская школа, вечерний рабочий университет (1928–1929) и три курса факультета журналистики МГУ (1935). Что отнюдь не помешало ему сделать впечатляющую карьеру — сначала в печати, где он за пять лет прошел путь от редактора заводской многотиражки до ответственного редактора «Комсомольской правды» (1937–1938), а затем и на партийно-государственной службе: первый секретарь ЦК ВЛКСМ (1938–1952), член Президиума и секретарь ЦК КПСС (1952–1953), первый секретарь Московского обкома партии (1953–1954), посол СССР в Польше (1954–1955), министр культуры СССР (1955–1960), посол СССР в Индонезии (1960–1965), председатель Комитета по печати при Совете Министров СССР (1965–1970).
Судить о том, каким М. был дипломатом, нам, разумеется, трудно. А для того, чтобы оценить, как он (после Г. Ф. Александрова, уличенного в разврате) справлялся с обязанностями министра культуры, достаточно свидетельств деятелей этой самой культуры. «С кудрявым чубом, пролетарской внешностью, сухой, холодный человек, — таким запомнила его Майя Плисецкая. — Судьба сводила меня с ним несколько раз на молодежных фестивалях. <…> Служака, верный солдат партии, чтоб ее…»[1954] «Внешность у него была под стать его тупости, — подтверждает и Галина Вишневская, — и, часто встречаясь с ним на приемах, в толпе я его просто не узнавала. <…> Думаю, что он был одним из самых выдающихся болванов на этом посту»[1955].
Это всё эмоции, конечно. Но вот и факты.
21 февраля 1949 года, еще в бытность свою комсомольским вожаком, М. в обращении к Г. Маленкову предложил закрыть Литературный институт, который «стал рассадником космополитических тенденций в среде литературной молодежи, сборищем космополитов и эстетов»[1956].
В январе 1953 года М., уже в роли секретаря ЦК КПСС, координировал пропагандистское обеспечение дела по разоблачению «врачей-убийц» и освобождению Союза писателей от «сионистского балласта»[1957].
А уже — неожиданно для всех и, вероятно, для себя — став министром культуры, буквально засыпал партийное руководство тревожными донесениями. И о том, что режиссер «С. Герасимов уличен в неправильном отношении к женщинам», а «И. Пырьев устраивает картежные игры», во время которых «обсуждаются вопросы, относящиеся к политике развития советского киноискусства»[1958]. И о том, что в Союзе художников «подняли голову формалистические элементы», которые открыто выступают «против партийного и государственного руководства искусством»[1959]. И о том, что в Московской консерватории свили себе гнездо мужеложцы, а профессор Нейгауз «часто появляется в консерватории в нетрезвом виде»[1960]. И о том, какой грубой политической ошибкой явилось издание на русском языке мемуаров Э. Пиаф («они особенно поражены порнографией и не способны дать молодежи что-либо здоровое для воспитания»), детективов А. Кристи («ее творчество — это мир уголовщины») или книги Ф. Кафки («но ведь в ней полно патологических извращений!»)[1961].
Да мало ли о чем еще!.. Среди впрямую пострадавших от михайловского администрирования — Л. Брик, композитор Ю. Шапорин, художники Р. Фальк, С. Эрьзя, А. Тышлер, Э. Неизвестный, кинорежиссеры Г. Козинцев и Г. Чухрай, писатели В. Тендряков, Г. Горбовский, А. Арбузов и опять же мало ли кто еще. Многие деятели подведомственной М. культуры, естественно, жаловались — и, естественно, во все тот же ЦК. Как, мол, так,
человек, умеющий изъясняться лишь на двух языках — русском и матерном, не являющийся знатоком ни в одной области культуры и искусства, возглавляет Министерство культуры величайшей страны социализма. Это оскорбительно для нашей партии и страны[1962].
Однако за классическое «тащить и не пущать» у нас не наказывают, а добрые дела, равно как и разумные инициативы, за М. не числились. Так что, побывав и послом Советского Союза, и руководителем Госкомпечати, М. благополучно досидел в номенклатуре до персональной пенсии. А выйдя на нее, стал, — как вспоминает Л. Лазарев, — в кулуарных разговорах во все корки ругать власть, позволяя себе и «оппозиционные настроения», и «революционные речи»[1963].
Так, впрочем, часто бывает с отставными сановниками.
Соч.: Покой нам только снится. М.: Молодая гвардия, 1982; Навечно в памяти. М.: Современник, 1986.
Лит.:
Внук офицера, сын офицера, М. и сам окончил Курское суворовское училище, но после 1-й Московской спецшколы ВВС (1950) неожиданно[1964] поступил на филологический факультет МГУ (1950–1955), прошел аспирантуру ИМЛИ (1955–1958), подготовил кандидатскую диссертацию, а печататься как критик стал еще во студентах (1954).
