И этого власть перенести уже не могла, так что, — вспоминает М. Лобанов, — «травили нас, русских патриотов, не столько КГБ, сколько литературная сионистская банда, засевшие в ЦК русофобы, агенты влияния (…)»[2089] Попытки ведущих «молодогвардейских» авторов заступиться за своего главного редактора перед секретарем ЦК КПСС П. Демичевым и Е. Тяжельниковым, сменившим С. Павлова на посту первого секретаря ЦК ВЛКСМ, к успеху не привели. Журналу вменили в вину отступление от ленинских принципов партийности, внеклассовое толкование народности, идеализацию дореволюционной России, прочие прегрешения, и в декабре 1970 года секретариат ЦК КПСС отрешил Н. от должности. Вернее, перевел его главным редактором в тихий журнал «Вокруг света», где он и прослужил, ничем заметным себя более не проявив, до самой своей смерти.
Еще раньше, в феврале 1970 года, А. Твардовского выдавили из «Нового мира». 4 ноября 1973 года покончил с собой Вс. Кочетов, и эпоха великого журнального противостояния завершилась.
Что, впрочем, не помешало «Молодой гвардии», уже при новых редакторах, остаться — вплоть до наших дней — самым агрессивным рупором русского национализма. Никоновская, знать, закваска.
Лит.: Величие и падение «Молодой гвардии» // Наш современник. 1997. № 9.
Книги Н., похоже, полузабыты, но в памяти литературы живет его репутация — не самая, как сейчас выражаются, однозначная: «сложный человек, но в общем-то плохой человек, двусмысленный, опасный»[2090]. И складываться эта репутация начала едва ли не тогда, когда он, сын еврея-актера, принявшего лютеранскую веру, переехал из Одессы в Москву.
В печати Н. дебютировал забавным розыгрышем — стал с 1913 года печатать в «Сатириконе» изысканно манерные стихи под именем Анжелики Сафьяновой. Придумал ей потешную биографию — дочь сенатора, внучатая племянница Козьмы Пруткова, издал под той же маской в 1917-м ерническую сказку в стихах «О старце Григории и русской истории», а в 1918-м уже и полновесный сборник «Исторія и стихи Анжелики Сафьяновой» — «съ прил., — как указано на титульной странице, — ея родословнаго древа и стиховъ, посвящённыхъ ей».
Мило, славно и как бы даже на сопротивление разбушевавшейся революционной стихии. Но то лирика, а сам Н. этой стихии поддался сразу же: послужил в бюро печати Украины и агитпросветуправлении Кавказского военного округа, побывал начальником политпросветчасти Политуправления Балтфлота, принял участие в подавлении Кронштадтского мятежа, а в 1921 году отправился секретарем советского генконсульства в Кабул…
Сочинительствовать, впрочем, продолжил, выпустил несколько малозаметных, зато коммерчески вполне успешных книжек в стихах и прозе, пока в 1927 году не скандализировал публику романом-хроникой «Адъютанты Господа Бога», где в повествовании об агонии династии Романовых были, наряду с вымышленными, представлены и вполне реальные лица. Вот они-то как раз и заинтересовали компетентные органы; во всяком случае, некто Иван Осипенко, служивший связником между Распутиным и митрополитом Питиримом, был незамедлительно арестован и начал, что называется, мотать срок.
Что дало В. Шаламову основания назвать этот роман «книгой-доносчицей»[2091]. И что, возможно, то ли породило, то ли укрепило слухи о тесных связях Н. с ОГПУ. Как бы там ни было, он осенью того же года надолго отправился в Париж, познакомился с А. Вертинским[2092], сблизился с И. Бабелем, учившимся на курс младше Н. в Одесском коммерческом училище, да и в Москве быстро стал своим в писательской и артистической среде. Так что прав друживший с ним художник Б. Ефимов: «Если взять его книгу „Годы нашей жизни“ с подзаголовком „Воспоминания и портреты“[2093], то диву даешься: настолько широк круг современников, о которых ему есть что рассказать».
В 1930-е было уже не до шуток, и Н. вел себя законопослушно: стал одним из авторов знаменитой книги о Беломорканале имени Сталина (1933), произнес, блистая эрудицией, прочувствованную речь на I съезде советских писателей (1934), послужил в редакции газеты «Правда» (1933–1938), сопровождал, — как рассказывают, — Л. Фейхтвангера при его посещении политических процессов (1937), написал, вместе с братом, сценарий кинофильма «Честь» о вредителях-троцкистах на железной дороге (1938).
Беда с ним рядом тоже, конечно, ходила, и в следственных материалах фамилия Н., как и фамилии многих его друзей, уже была включена в «наиболее реакционную часть литературных работников, враждебно настроенных к Советской власти». Однако эти многие сгинули в ГУЛАГе, а Н. уцелел. И более того — получил в 1939 году орден «Знак Почета», а в 1940-м был принят в партию. За какие, спрашивается, заслуги? Вот и распространилась молва о его «стукачестве», вот и полетела по Москве эпиграмма:
