Разумеется, от барабанной трескотни и в эти годы «молодогвардейцев» никто не освобождал, но своих идеологических инициатив они пока не подавали, зато шалили с явным удовольствием. Уже в первых номерах, подписанных Н., появился роман В. Аксенова «Пора, мой друг, пора» (1963. № 4, 5), в мартовском номере 1964 стихи Б. Ахмадулиной, в октябрьском — «Оза» А. Вознесенского[2079] и киноповесть «Берегись автомобиля» Э. Брагинского и Э. Рязанова, затем первый роман Ю. Семенова об Исаеве-Штирлице «Пароль не нужен»…
А главное — «Молодая гвардия» первой среди литературных журналов завела ежемесячные авторские «колонки», и их без малого два года вел Вл. Турбин, нимало не претендовавший на роль властителя дум, но тотчас же освоившийся в амплуа, как назвал его И. Золотусский, «дразнителя нравов». Никакой политики, только попытка привить бахтинскую розу к советскому дичку, только взгляд на мировую культуру, и советскую в том числе, как на своего рода карнавал, где трагическое обручено с комическим и безобразным.
И, надо сказать, начальство на эти шалости смотрело в общем-то сквозь пальцы. Лишь М. Лобанов в августе 1964 года ударил в «Литгазете» фельетоном «О „веселых эскападах“ на критической арене», где обвинил Турбина в том, что тот разгуливает «в сверхсовременном эстетическом колпаке по эпохам и литературам, как по цирковой арене, занятый единственной целью — каким бы номером похлеще удивить простаков, заставить их разинуть рты от удивления»[2080].
Но, против ожидания, редактор «Молодой гвардии» и Турбина сохранил в колумнистах до конца следующего года[2081], и его обличителя пригласил к постоянному сотрудничеству. Так, сперва в параллель с легкомысленными турбинскими обозрениями, а потом и вытесняя их, в журнале пошла, начиная с памфлета «Нахватанность пророчеств не сулит» (1965. № 9), серия программных лобановских статей «Чтобы победило живое» (1965. № 12), «Внутренний и внешний человек» (1966. № 5), «Творческое и мертвое» (1967. № 4), выворачивающих «Молодую гвардию» из когдатошнего сада расходящихся тропок на столбовую дорогу почвеннического патриотизма.
Здесь многое, видимо, сошлось — и установки комсомольского руководства во главе с С. Павловым[2082], стремящегося «свой» журнал противопоставить не столько даже оппозиционному «Новому миру», сколько упаднической и западнической «Юности». И напор В. Ганичева, служившего вначале заместителем Н., а затем курировавшего «Молодую гвардию» с позиции заведующего отделом пропаганды и агитации ЦК ВЛКСМ. И, конечно, личные взгляды самого Н.: «Он, — вспоминает Ганичев, — был человеком державных устремлений <…> просвещал, давал читать „закрытую“ для нас тогда литературу (русских философов, эмигрантов, „Протоколы сионских мудрецов“ и т. п.), сообщал неизвестные факты»[2083] о засилии евреев в советской истории и культуре.
Во всяком случае, поворот к традиционным ценностям был намечен еще до появления М. Лобанова в роли консервативного идеолога — «подготовленным», то есть написанным все тем же В. Ганичевым[2084] обращением «Берегите святыню нашу», что вышло от имени С. Коненкова, П. Корина и Л. Леонова в 5-м номере за 1965 год[2085]. Святыни, и в первую очередь православные церкви, спасали вроде бы еще от погромщиков с административным ресурсом, но уже в последующих выступлениях оказалось, что национальную культуру надо защищать, прежде всего, от «просвещенного мещанства», ибо
нет более лютого врага для народа, чем искус буржуазного благополучия. Это равносильно параличу для творческого гения народа. <…>. Рано или поздно смертельно столкнутся между собой эти две непримиримые силы — нравственная самобытность и американизм духа[2086].
Вполне понятно, что под такую задачу в апреле 1966 года от «случайных» людей очистили и редколлегию[2087], и авторский состав журнала, достойным преемником В. Ганичева в роли заместителя главного редактора стал В. Чалмаев, и публиковали в журнале уже отнюдь не «Озу» А. Вознесенского, а «Письма из Русского музея» В. Солоухина (1966. № 9, 10), автобиографические записки И. Глазунова, прозу М. Алексеева и В. Чивилихина, стихи Вал. Сорокина, Вас. Федорова и Вл. Фирсова.
Ни о какой былой идейной и эстетической пестроте в таком журнале уже и речи быть не могло. Став трибуной просыпающегося русского национализма с отчетливыми антисемитскими обертонами, «Молодая гвардия» атаковала уже не только «американизм духа», что, вероятно, сошло бы ее авторам с рук, но и власть, ибо, — по словам М. Лобанова, — «официальная идеология с ее „пролетарским интернационализмом“, в сущности, оборачивалась космополитизмом, потворствовала русофобии во всех ее видах под предлогом борьбы с „русским шовинизмом“»[2088].
