Хрущев принимал литераторов в Кремле. Он выпил и стал многословным.
В частности, он сказал: — Недавно была свадьба в доме товарища Полянского. Молодым подарили абстрактную картину. Я такого искусства не понимаю…
Затем он сказал: — Как уже говорилось, в доме товарища Полянского была недавно свадьба. Все танцевали этот… как его?.. Шейк. По-моему, это ужас…
Наконец он сказал: — Как вы знаете, товарищ Полянский недавно сына женил. И на свадьбу явились эти… как их там?.. Барды. Пели что-то совершенно невозможное…
Тут поднялась Ольга Берггольц и громко сказала: — Никита Сергеевич! Нам уже ясно, что эта свадьба — крупнейший источник познания жизни для вас!
В «Невидимой книге» вместо «как их там?.. бардов» упоминается некий «молодой поэт», чьи стихи Никите Сергеевичу показались «слишком заумными», а реплику будто бы подает не дерзкая О. Берггольц, а смиренная В. Панова. Но это бы ладно, тем более что существо истории подтверждает и Е. Кумпан со ссылкой на рассказ все той же В. Пановой:
Разговором овладел Хрущев. Он недавно «ходил в народ» и делился с присутствующими своими впечатлениями. «Ходил в народ» генсек не очень далеко: он побывал на свадьбе у детей (дочери… сына — не помню) товарища Полянского. Анализируя увиденное — поведение молодежи, собравшейся там, их разговоры, их вкусы, мечты и чаяния — генсек то склонялся к оптимистическим выводам, то наводил критику, но!.. Обобщая приобретенный опыт, он смело распространял свои впечатления на весь Советский Союз. На что Ольга Берггольц громко высказалась в том духе, что «свадьба у товарища Полянского как зеркало нашей эпохи и мощный критерий для представления о жизни, быте и состоянии умов советского народа в целом!»[2349]
И вторая новелла, опять же свадебная. Ольга, дочь товарища П., после недолгого романа с Н. Михалковым вышла замуж за Ивана Дыховичного, актера Театра на Таганке, — то ли, по одним свидетельствам, в августе, то ли, по другим, в декабре 1971 года (Википедия сообщает, впрочем, что сын у них родился еще в 1970 году). И свадьба эта, — гласит интеллигентский фольклор, — стала действительно исторической, так как на ней то ли молодежь крутила магнитофонные записи песен А. Галича, то ли их пел В. Высоцкий, на пирушке действительно присутствовавший.
Вот тут-то, услышав возмутительные песни про Клима Петровича Коломийцева, товарищ П., «не успев еще сильно захмелеть»[2350], будто бы рассвирепел. Настолько, что, — как рассказано в книге М. Аронова, —
на следующий день позвонил главе московского горкома Гришину: «Виктор Васильич, почему ты в московской писательской организации держишь антисоветчика?» Гришин расценил этот вопрос как руководство к действию, сразу же позвонил на улицу Воровского, в Союз писателей, и через неделю Галича исключили.
Так ли было? Да кто ж его знает, вариантов свадебного сюжета десятки, и все они спорят друг с другом, но, — по словам современников, — самому А. Галичу эта байка нравилась. И когда Дыховичный постарался ему объяснить, что злополучная свадьба никакого отношения к гонениям на Галича не имела, тот будто бы ответил: «Вань, да понятно, что все это ерунда. Но согласись, что ерунда красивая».
