Многочисленные книги С. о Марксе и Энгельсе, разумеется, издавались и переиздавались, но — странная вещь, непонятная вещь — ожидаемого оглушительного успеха и тогда не имели. Ни у интеллигенции, называвшей пламенную коммунистку «гнусной» (А. Твардовский)[2623], «черносотенкой» (К. Чуковский)[2624], ни, по сути, даже у власти. Во всяком случае, Ленинской премии, на которую С. претендовала дважды, она не получила, а с документальным романом «Смерч», где С. живописала свой крестный путь сквозь тюрьмы и лагеря, и вовсе вышла незадача. Ни «Литературной России», где планировалась публикация отрывков, ни журналу «Знамя», где рукопись была одобрена, напечатать ее в 1963 году не дали, и роман в гранках, — как 8 июня 1966 года доложил в ЦК председатель КГБ В. Семичастный, — «сначала стал достоянием ряда творческих работников, а потом оказался переправленным за границу»[2625] и в 1967 году был издан на польском языке в Париже[2626].
С., разумеется, выступила против этого издания с официальным протестом. И, разумеется, десятилетиями пыталась бороться за свои попранные, как она считала, честь и достоинство, обращаясь со страстными письмами, полными заверений в своей преданности, и к Хрущеву, и к благоволившей к ней Нине Петровне Хрущевой, а позднее и по другим высоким адресам. Но увы — и беллетризованные биографии Маркса-Энгельса, выпущенные в серии «Жизнь замечательных людей» (1962, 1966), и книги очерков «Странствия по минувшим годам» (1965), «О других и о себе» (1968, 1971), где С. по личным воспоминаниям нарисовала портреты Дзержинского, Крупской, Горького, Есенина, других знакомцев своей юности, и роман о современности «Из поколения в поколение» (1973) прошли практически не замеченными. Серьезная критика о них не писала, а критика официальная, неизменно одобряя важность темы и похвальность идейных убеждений[2627] писательницы, столь же неизменно не обходила стороной схематизм и мелодраматическую иллюстративность ее произведений.
Поэтому последние полтора десятилетия жизни С., омраченные вдобавок еще и неподтвержденными слухами о ее былом «стукачестве», прошли во все более и более полной изоляции. Много, — как рассказывают мемуаристы, — пила, и, — по словам дочери, — «последние годы жизни она провела в подмосковном Переделкино. Бог ей дал все: красоту, таланты, но женского счастья в старости не было. Она была одна, да еще нераскрытый наезд машиной сделал ее инвалидом», так что «пожилая и обиженная на Союз писателей за распускаемые слухи и сплетни, она жила очень тяжело морально и физически»[2628].
Там, на переделкинском кладбище, валькирия революции теперь и покоится.
Соч.: Собр. соч.: В 6 т. М.: Худож. лит., 1977–1980; Смерч: Роман. М.: Пашков дом, 2005.
Писателя удачливее С. в ХX веке, пожалуй, и не сыскать.
Уже в год окончания Литературного института (1938) он был автором трех стихотворных книжек, членом Союза писателей, кумиром и студенческой молодежи, и, как сразу выяснилось, начальства, поэтому орден «Знак Почета», полученный 23-летним С. в январе 1939-го, лишь подтвердил статус первого среди первых в кругу молодых поэтов.
В то время многие, впрочем, взлетали. Но не все удержались, и далеко не все прорвались еще выше. Тогда как карьере С. все шло во благо: и командировка на Халхин-Гол в зону острого советско-японского конфликта (1939), и поставленные на сцене московского Театра имени Ленинского комсомола пьесы «История одной любви» (1940), «Парень из нашего города» (апрель 1941). И война, конечно, заслуженно принесшая С. славу не только отважного военкора, но и опять же первого среди фронтовых поэтов. Причем, — отмечает Б. Рунин, —
в ореоле его славы не было ни малейшего оттенка оппозиционности, никакой доли фрондерства по отношению к власти. Напротив, в блестящей литературной репутации Симонова, так или иначе, всегда подчеркивалась его политическая благонамеренность, его близость к самым верхним эшелонам власти, его признанность «лично самим»[2629].
Так что к боевым орденам и медалям прибавились шесть едва ли не подряд Сталинских премий (1942, 1943, 1946, 1947, 1949, 1950). И кого же было сразу после Победы посылать с деликатными поручениями на передовую идеологического фронта в Японию, США, Канаду, Китай, Францию, в другие страны, как не этого совсем еще молодого, дипломатичного и бесконечно обаятельного поэта-подполковника? И кто же, как не он, член ВКП(б) с 1942 года и автор стихов, уже считавшихся хрестоматийными, годился на роль литературного полководца?
