Да С., —
Одна беда: добившись своего, С. меньше через полтора года запросился на выход, в письме М. Суслову от 22 июля 1960 года объясняя это тем, что в своей должности он «практически перестал быть писателем, отдавая все силы и все время служебной работе», тогда как у него
собран огромный, смею сказать уникальный, материал о Великой Отечественной войне, о неизвестных еще народу подвигах наших людей, задумано несколько пьес, есть горячее желание принять участие в создании произведений на современную тему[2697].
Ему пошли навстречу, так что С. продолжал собирать материалы и о Брестской крепости, и о защитниках Аджимушкайских каменоломен, и о героях обороны Лиепаи, боролся за восстановление справедливости по отношению к бывшим военнопленным и ветеранам Второй ударной армии, которой командовал генерал Власов, вел авторские телевизионные и радиопрограммы, писал сценарии для документальных и игровых фильмов. Не все ему, конечно, удавалось, мешала цензура, прежде всего военная, но и удалось многое, так что С. признательны тысячи, а может быть и десятки тысяч людей.
Впрочем, государство, со всеми оговорками, эту деятельность тоже одобряло: расширенное издание «Брестской крепости» отметили Ленинской премией (1965), писателя наградили высокими орденами, да и за границу, что тоже важный показатель доверия, его выпускали щедро, так что в 1958–1970 годах он побывал в 50 странах. И в своей стране вел он себя как (почти) свободный человек — в конце 1965 года хлопотал (вместе с К. Паустовским, Д. Шостаковичем, К. Чуковским и П. Капицей) о московской квартире для А. Солженицына, 25 марта 1966 года поставил свою подпись под открытым письмом протеста против «попыток частичной или косвенной реабилитации Сталина», а в 1969-м сочинил ядовитую (и очень смешную) пародию «Чего же ты хохочешь?» на роман Вс. Кочетова, с вызовом назвав ее героя Лаврентием Виссарионовичем Железновым.
Однако и коллективное письмо маститых советских писателей, возмущенных «антисоветскими действиями и выступлениями А. И. Солженицына и А. Д. Сахарова» (Правда, 31 августа 1973 года), С. подписал тоже. По доброй ли воле, в порядке ли партийной дисциплины, поди сейчас гадай; лучше признать, что и этот ритуальный, по сути, поклон власти не противоречит этике «официальных», они же «системные», либералов.
В новом веке С. вспоминают редко. А если вспоминают, то двояко: или как автора «Брестской крепости», или как председательствовавшего на том самом злосчастном писательском собрании 31 октября 1958 года. Будто о двух разных людях идет речь.
Соч.: Собр. соч.: В 3 т. М.: Молодая гвардия, 1973; Брестская крепость. СПб.: Амфора, 2015; То же. М.: Книговек, 2015.
Лит.: Воспоминания о С. С. Смирнове. М.: Сов. писатель, 1987.
В кругу советских писателей С. слыл барином. Еще бы — из дворян, пусть и мелкопоместных, за плечами кадетский корпус, затем привилегированное Морское училище, и языки, в отличие от многих, он знал: свободно владел английским, хорошо читал по-французски, понимал немецкий. И даже в РКП(б) — ВКП(б) — КПСС умудрился не вступить, так до конца дней и оставшись беспартийным.
Другому это пошло бы в минус, и в 1921-м С. по доносу, действительно, очутился в тюрьме, но через полтора месяца был освобожден и полностью реабилитирован[2698]. Больше неприятностей с властью у него никогда не случалось: служил штурманом на кораблях Балтфлота (1923–1931), заведовал, не покидая капитанского мостика, отделом сатиры и юмора в журнале «Краснофлотец», в 1931 году возглавил Ленинградско-Балтийское отделение Литературного объединения Красной Армии и Флота (ЛОКАФ). А в 1932 году напечатал в «Знамени», тогда еще тоже «ЛОКАФе», первую книгу своего, так, впрочем, и оставшегося единственным, романа «Капитальный ремонт».
