Мы, —
Иногда С. даже зарывался: например, — как свидетельствует К. Чуковский, — на совещании у секретаря ЦК КПСС Е. А. Фурцевой в декабре 1956 года «назвал Симонова троцкистом, „Новый мир“ троцкистским журналом, Паустовского — контрреволюционером и т. д.»[2685] Или вот еще один пример, уже с А. Солженицыным, зафиксированный в дневниковой записи В. Лакшина от 10 сентября 1964 года: «Вас. Смирнов заявил в „Дружбе народов“: „Да он еврей — настоящая фамилия Солженицер“. „А как же русский язык, русский склад характера?“ — возразил кто-то. „Эт-то они умеют, эт-то они умеют…“»[2686]
За такое прямодушие старшие товарищи, конечно, журили С., но по-отечески. Взять хотя бы историю его отношения к «Новому миру» уже А. Твардовского. Этот журнал он, что называется, на дух не переносил, заявив в выступлении на пленуме СП РСФСР 2–3 апреля 1963 года, что советской литературе вообще не нужна такая «извините, сточная труба нечистот». А в январе 1964 года С. и вовсе отличился, напечатав в «Дружбе народов» письмо «Атака в одиночку», подписанное врачом из Пензы Б. Механовым, где оскорбительно резко были оценены и поэма «Теркин на том свете», и литературная позиция Твардовского.
Поскольку это письмо появилось на журнальных страницах без ведома не только членов редколлегии, но и большинства сотрудников редакции, заявивших о своем протесте, то было назначено следствие. И выяснилось, что читательское письмо пришло, на самом деле, в журнал «Октябрь», оттуда было передано в «Дружбу народов», где его основательно переписали и идеологически заострили. С этой целью в Пензу был даже командирован сотрудник редакции А. Богданов, который получил половину гонорара, причитавшегося за публикацию, хотя свою подпись под нею не поставил.
В разборе этого инцидента на писательском секретариате Твардовский принимать участие отказался. Тогда как С., для порядка признав «допущенное им отступление от принципов коллегиальности», тут же перешел в атаку на поэму, которая, напомним, была опубликована лишь по личному распоряжению Н. С. Хрущева. И более того, заявил:
Неужели потому, что тов. Хрущеву понравилась эта вещь, то нельзя ее и покритиковать? <…> Я не понимаю Твардовского как редактора и считаю, что он ведет ошибочную и вредную для советской литературы линию в журнале. Но я преклоняюсь перед ним как поэтом, хотя и считаю, что «большой ошибкой» поэмы является также, что в ней нет сложившегося характера Василия Теркина как боевого энергичного человека.
Ему бы по рукам за публичное несогласие с руководителем партии и государства! Так ведь нет же — и Г. Марков, и А. Чаковский, и В. Кожевников, и В. Тевекелян, и К. Воронков — все сошлись на том, что, несмотря на поддержку Хрущева, и «Новый мир», и «Теркина на том свете» можно и нужно смело критиковать — иначе, как едко заметил Н. Грибачев, «могут пойти разговоры о том, что у нас имеется какая-то каста неприкасаемых, культ возвращается!»[2687]
Так — уже в феврале 1964-го, за полгода до Октябрьского пленума ЦК — стало ясно, что век Хрущева вот-вот кончится, раз позволительно ему так прекословить.
Но кончался и век С. В декабре следующего 1965-го он уступил должность главного редактора «Дружбы народов» С. Баруздину — писателю, разумеется, тоже правоверному, но более пластичному, осмотрительному и обходительному, а не такому «дуболому», как С.
Пошли годы сосредоточенной работы над opus magnum. Ко второму тому эпопеи «Открытие мира», опубликованному еще в 1957 году, прибавился третий (1972), затем четвертый (1973), забрезжили очертания уже и пятого… И все это издавалось, все это переиздавалось не только в Москве, но и в Ярославле, Иванове, Туле, Грозном, Праге, Братиславе, Будапеште, Бухаресте, Софии, Варшаве и Познани.
А с кончиной С. переиздаваться практически перестало — как-то враз и уже навсегда.
И нет о нем статей ни в академических словарях «Русские писатели 20 века» (2000), «Русская литература XX века» (2005), ни в «Большой Российской энциклопедии».
Соч.: Открытие мира: В 3 т. М.: Сов. Россия, 1989.
