Не состоял, не участвовал, не привлекался, не подписывал даже писем с осуждением или в защиту кого-либо. Не печатал ни прозы, ни развернутых статей, не оставил дневника или мемуаров.
Только, и уже со школьных лет, писал стихи. С ними он в 1947 году поступил в Литературный институт, оказавшись в семинаре В. Казина, и уже 1 июля 1948 года его стихотворение «Памяти товарища» появилось в коллективной студенческой подборке на страницах «Комсомольской правды». Дальше, на следующий год после окончания института, первая книжка «Утро в пути» (1953), вступление в Союз писателей (1955), иногда — в особенности после того, как С. женился на болгарке Хенриэтте (Бубе) Поповой (1955) — поэтические переводы и опять — стихи, стихи, одни стихи. Какие?
Недавно, — рассказывает С., — я перечитал свои тетради с первыми стихами и поразился тому, что там уже было почти все, о чем я буду писать в дальнейшем. И московские улицы, и переулки, и первые и последние дни войны, и эвакуация, и острое чувство родины, <…> и снега, и дожди, и мечты, и любовь, и природа, и увлечение другими краями — тогда Эстонией… И многое еще. И все это на одной волне лиризма, без разделения «это для себя», «это для всех», — все для души. То есть все так, как пошло у меня в дальнейшем[2710].
Самооценка почти безошибочная. Но все-таки «почти», ибо без правоверно идейных опусов (их тогда еще называли «паровозами») в 1950-е годы не мог обойтись и прирожденный лирик, если он хотел, конечно, печататься. С. хотел, так что ездил, как все в ту пору, по командировочной надобности в Братск и на Алтай, на строительство Каховской и Куйбышевской гидроэлектростанций. А на книжные и журнальные страницы, рядом с чистейшими образцами чистейшей лирики, ложились строки про ударный труд и про то, что, мол, все «мы породнились с комсомолом, / Как с другом друг. Попробуй, раздели!»
«Мне все равно внушали и внушали: / Повысьте голос!» — вспоминал поэт в одном из стихотворений 1988 года, а в интервью о том же сказал по-другому: «Человек был очень молод. Могли и сбить с панталыку»[2711].
Но ведь не сбили же, и слава Богу, что с ходом 1960-х административный надзор над стихами становился несравненно более щадящим, и лирические рефлексии, лирический напор вымыли из соколовских книг все чужеродное и преходящее. Голос остался негромким, а восхищение русской природой и русской историей окрепло, почему С. и попытался подхватить В. Кожинов, как раз тогда под ярлыком «тихой лирики» формировавший особую «русскую партию» в отечественной поэзии.
На зов дружбы С. откликался охотно, но присягу на верность какому-либо единоверию никогда не приносил: ни В. Кожинову, «неосторожному и необходимому»[2712], ни Е. Евтушенко, который мало того что называл себя его учеником («Без Владимира Соколова меня бы как поэта просто-напросто не было»), так еще и писал о его стихах много, со щедрым вдохновением.
«Нет школ никаких. Только совесть, / Да кем-то завещанный дар, / Да жизнь, как любимая повесть, / В которой и холод и жар», — сказано в 1971 году и сказано навсегда. Так что, — процитируем Д. Самойлова, — «незаносчивое слово» С. живет не коловращеньем окрестных дней, а внутренними, чаще всего любовными, драмами поэта, живет попыткой понять тайну мира, не впадая в отчаяние, хотя отчаяние, бывает, накрывает с головой: «Я устал от двадцатого века, / От его окровавленных рек. / И не надо мне прав человека, / Я давно уже не человек».
Понятно, что при всей простоте лексики и ритмики, при прозрачности поэтического строя[2713] шумный успех таким стихам не угрожает. Но поэты и вообще люди литературы его ценили и ценят, поэтому особенно важно, что, получив болгарский орден Кирилла и Мефодия (1977) и Государственную премию СССР (1983), он в 1995 году стал еще и самым первым лауреатом Государственной Пушкинской премии, так как в жюри этой премии входили не чиновники, а поэты.
И не менее важно, что именем С. названо не что-нибудь, а именно библиотеки — в его родном Лихославле и в ставшей родной Москве.
Соч.: Избр. произведения: В 2 т. М.: Худож. лит., 1981; Стихи Марианне. М.: ПРОК, 1996; Белые ветки России: Стихи. М.: Рус. книга, 2000; Это вечное стихотворенье… М.: Лит. газета, 2007.
