28 февраля 1929 года, на масленицу, Елена Сергеевна познакомилась с Михаилом Афанасьевичем, 4 октября 1932 года они оформили свой брак, а 10 марта 1940 года Булгаков скончался, и время, простершееся между этими событиями, — главное, чем Б. нам памятна. Но ее жизнь оказалась длинной, и нелишне вспомнить, что женская (читай: любовная) биография Маргариты продолжилась и после смерти Мастера. Уже к концу 1940-го она — то ли поочередно, то ли почти одновременно — вступила в романтические отношения с А. Фадеевым и В. Луговским, каждый из которых был моложе ее на восемь лет.
Не входя, разумеется, в деликатные подробности, Б. в позднейших разговорах с друзьями не раз давала понять, что она тем самым чуть ли не выполняла своего рода завещание мужа, который, умирая, будто бы сказал ей: «Веселись, Люся, — и живи, даже когда меня не будет»[490].
Кто знает, вкладывала ли она в эти отношения свою душу. Можно лишь вспомнить, что, пересказывая в дневнике свои разговоры во сне с покойным Булгаковым, она допустила и такие выразительные обмолвки: «Спрашивает: „А значит тот… тебя не удовлетворяет?“ — „Ффу!..“ Он доволен». И еще: «А он? — Хороший любовник. Я так тоскую без тебя!»[491]
Как бы там ни было, если тайная связь с Фадеевым оказалась краткосрочной, а еще вернее сказать, пунктирной и никак не проявилась в его творчестве, то союз с Луговским вышел на публичную поверхность во время эвакуации в Ташкент; он посвятил своей «Инфанте» поэмы «Сказка о сне», «Крещенский вечерок», «Первая свеча», а она перепечатала почти все его поэмы ташкентского периода своей рукой на машинке.
Впрочем, увлечения увлечениями, но все рукописи Булгакова были ею уже к тому времени перебелены, любовно переплетены и содержались в образцовом порядке как наивысшая ценность. И все вокруг знали, что, как ни бывала она порою, — по словам булгаковского биографа А. Варламова, — «тщеславна, капризна, порой неискренна и даже лжива, по-своему жестока и безжалостна», как ни «любила наряды, украшения, обожала быть в центре внимания, особенно мужского»[492], Б. всегда оставалась верна своему долгу вдовы и наследницы великого писателя.
Уж на что Л. Чуковская, совершенно ей иноприродная и не скрывавшая в Ташкенте своей неприязни к этой «даме с большим перцем»[493], и та вынуждена была в итоге признать, что «одна ее заслуга огромна и — бесспорна: сохранила всего Булгакова. <…> Верила в их <сочинений Булгакова> будущее, когда не было надежд»[494].
И хоть надежд действительно не было, поклявшись напечатать всего Булгакова, Елена Сергеевна, подрабатывавшая машинисткой в Союзе писателей, а позднее переводившая по случаю Г. Эмара, Ж. Верна и А. Моруа[495], предпринимала всё новые и новые попытки. 7 июля 1946 года она через А. Поскребышева передает письмо Сталину:
Дорогой Иосиф Виссарионович, я прошу Вашего слова в защиту писателя Булгакова. Я прошу именно Вашего слова — ничто другое в данном случае помочь не может. <…> Имя Булгакова, так беззаветно отдавшего свое сердце, ум и талант бесконечно любимой им родине, остается непризнанным и погребенным в молчании. Я прошу Вас, спасите вторично Булгакова, на этот раз от незаслуженного забвения[496].
Сталин не ответил, а в ЦК ей фарисейски рекомендовали обращаться непосредственно в издательства. И так годами, но слезы вдовы и камень точат. Поэтому не сразу, совсем не сразу и уже после смерти тирана хоть шатко и валко, но дело пошло: В. Каверин на II писательском съезде первым вслух напомнил, что «сделал Михаил Булгаков для нашей драматургии» (1954), М. Яншин в Театре имени Станиславского поставил «Дни Турбиных» (1954), «Искусство» выпустило под одной обложкой «Дни Турбиных» и «Последние дни» (М., 1955), К. Симонов оживил работу комиссии по булгаковскому наследию (1956), сначала в Сталинграде (1957), а потом и в Александринском театре — тогда Ленинградском академическом театре драмы им. А. С. Пушкина (1958) пошел «Бег».
Уже по этому перечню видно, что Б. билась не в одиночку. Но и без нее ничто бы не происходило, так что «Жизнь господина де Мольера», попавшая под нож в составе запрещенного третьего выпуска «Литературной Москвы» (1957), выходит все-таки отдельным изданием (М., 1962), за нею следуют «Записки юного врача» (М., 1963), «Театральный роман» (Новый мир. 1965. № 8) и сборник «Драмы и комедии» (М., 1965), «Избранная проза» с «Белой гвардией» (М., 1966), «Мастер и Маргарита» (Москва. 1966. № 11; 1967. № 1), «Записки на манжетах» (Звезда Востока. 1967. № 3)…
