– Хорошо, тогда объявляю, что с завтрашнего дня мы начинаем претворять в жизнь план мертвеца. Удачи вам, люди мои, и помните: когда осознанный разум доходит в познании до стены, за которой нет привычного бытия, он замирает от страха, ему тяжело скинуть с себя ярмо представлений, концепций и мыслей о том, что должно быть или чего быть не должно. Ему страшно оказаться лицом к лицу с истиной. Свобода от необходимости, свобода от принуждения страшна, и страх этот видится всеразрушающим. Не поддавайтесь ему, помните, что нет ничего важнее, чем свобода, лишённая каких-либо убеждений и объяснений. Идите, люди мои, и больше никогда не возвращайтесь. Пусть после вас не останется ничего, о чём можно было бы сказать: это просто жизнь, это просто человеческий мир.
Обратно мы ехали молча. На Москву уже спускалось утро. Поток машин начинал уплотняться, и свежий утренний воздух в городе понемногу смешивался с выхлопными газами. Я смотрел в окно и так много хотел спросить у Отто, но знал, что он сам всё расскажет, да и что конкретно хотел спросить, понять я пока не мог.
Машина остановилась на светофоре, и с нами поравнялся внедорожник нежного молочного цвета. На заднем сиденье в детском кресле сидел краснощёкий малыш. Я скорчил ему рожу и показал язык, он засмеялся и показал мне язык в ответ. Наша машина поползла вперёд, как бывает, когда нетерпеливый водитель никак не может дождаться зелёного света. Я посмотрел на водителя белого внедорожника, тот посмотрел на меня с безразличием и достал из бардачка зубочистку. Я уж думал, воткнёт в макушку, но он начал ковыряться в зубах. Мелко заморосил дождь. Дворники махнули по лобовому стеклу. Мы тронулись, едва отмигал жёлтый свет светофора.
– Давай заедем позавтракаем где-нибудь, – прервал молчание Отто.
Я почувствовал, что прилично проголодался.
– Давай, – согласился я.
– Мак?
– Отлично, – я сглотнул слюну.
Я жадно съел бургер и запил несколькими приличными глотками колы, кое-как сдержав отрыжку. Отто откусил от своего бургера немного и больше к нему не притрагивался. Он терпеливо ждал, пока я доем.
– Как мне понять то, что произошло? – спросил я, когда доел.
– Ты совсем ничего не понял?
– Что-то понял.
– И что? – спросил Отто.
– Если честно, всё это очень похоже на секту. Само твоё выступление я, если честно, пока не могу осознать, но в конце, как я понимаю, ты говорил, что пришло время действовать. Отто, скажи мне, в чем суть плана мертвеца?
– Знаешь, когда школа насильственного просветления только была создана, я наивно полагал, что мягких макушек будет достаточно, чтобы дать людям полное понимание возможности их собственного пути до свободы, но как же я заблуждался, ты не представляешь. Ты читал, наверное, что я уже объяснял Цапкину – Отто со смешком добавил: – Стало быть.
– Читал.
– Не буду повторяться. Но вот какой интересный побочный эффект оказался у мягких макушек – я понял, что могу в их головы вложить любую мысль и они сделают так, как я скажу.
– Звучит жутковато.
– Когда стало ясно, что их макушки быстро зарастают и ни к чему они не приходят за редким исключением, но исключение настолько редкое, что можно не брать его в расчёт. Будучи в Сочи – это ты тоже читал у Цапкина, – я провёл серию опытов, в чём мне помог, если так можно сказать, Заворотнин.
– Кстати, чем его история закончилась? Он вылечился?
– Нет, после того как я перестал в нем нуждаться, я вывел его из комы, и приблизительно через месяц Заворотнин скончался.
– А смысл-то был? – спросил я.
– Ещё бы, – ответил Отто и вытащил из кармана банку кока-колы. Он поставил банку на стол передо мной.
– Кола?
– Кола. Ты понял, что все, кто был сегодня на поляне, в обычной жизни большие начальники?
– Догадался, когда ты намекнул в самом конце.
– Один из них – начальник производства на заводе кока-колы. На крупнейшем заводе в России. Основная идея опыта с Завортниным заключалась в том, чтобы продлить действие препарата, как ты знаешь, но получилось ещё лучше, я выделил новое вещество. Без цвета, без запаха, в несколько раз сильнее и, что самое главное, действие которого не заканчивается никогда. И, что ещё важнее, для эффекта нужны микроскопические дозы. Например, если вылить сто грамм вещества, допустим, в городское водохранилище, любой, кто будет пить воду из-под крана, даже если пропустит её через фильтр, вскипятит и попьёт чайку, получит такой же эффект, как если бы ему ввели препарат внутривенно.
И тут я понял его замысел.
– Как я понимаю, человек, отвечающий за водохранилище, на поляне тоже был?
– Ты всё правильно понимаешь. Но не все же используют воду из-под крана? Да? Кто-то пьет не воду из-под крана, а кока-колу, например.
– Начальник производства? – Я с опаской посмотрел по сторонам, испугавшись, что нас кто-нибудь слышит.
– Кто-то любит «Макдоналдс», кто-то пьёт бутилированную воду, конфеты и печенье, сгущёнка и тушёнка, в общем, почти всё, что употребляют сейчас люди. Вряд ли кто-то сможет избежать теперь свободы, – Отто звонко рассмеялся.
– Послушай, Отто, это же терроризм.
