Я снова успокоилась, стараясь не прислушиваться к посторонним звукам, несущимся из гостинной. У меня почти получилось! Пять минут, целых пять минут мой муж помнил обо мне, а потом все, все повторилось, как в сказке «Про белого бычка», за исключением, разве что, водки и пьяных разговоров. Мне очень не хотелось вступать в дискуссию с пьяными членами… общества и поэтому снова решила прибегнуть к помощи мобильника. Суровым голосом я сообщила, что или я ухожу из дома или Одварду пора прекратить пьяный концерт для единственного зрителя. После клятвенного обещания мужа, что концерт по заявкам закончен, а скромный неизвестный друг уже уходит, я, чувствуя внутреннюю напряженность и закипающую обиду, продолжала смиренно ждать подтверждения обещанного. Но так ничего и не дождалась.
Вернее, праздник продолжался с тем же накалом и новым репертуаром. Ну, в самом деле, стоит ли обращать серьезное внимание на какую-то трезвую, маленькую, совсем не местную, и очень терпеливую женщину? Значит, пора уходить… «ой, ты степь широоокая, ой ты степь раздооольнааая…». Я стала медленно, очень медленно, ненормально медленно натягивать прямо на мини-бикини сноубордовский костюм, все еще надеясь на чудо. Но муж не пытался забаррикадировать или закрыть собственным телом входную дверь. Путь был свободен, и мне ничего не оставалось делать, как просто уйти по-английски, не прощаясь.
«Темная ночь, только ветер гудит в проводах…», да в далеке ярко поблескивают огоньки небольшого города. Куда мне теперь? Тупо идти по дороге, чтобы сразу нашли окоченевший труп. Пусть я и околею от холода, но поискать мой труп придется! Я с остервенением кинулась по сугробам вниз к, казавшейся так близко, воде. Неожиданно, буквально после десятка шагов, я провалилась и застряла между огромными валунами. Падение было таким стремительным и болезненным, что в первую минуту я испугалась, что что-то себе сломала или вывихнула. Осторожно пошевелив верхними и нижними конечностями, я убедилась в целостности костей, а поэтому решила не дергаться и лежать на месте до посинения.
А там, за моей спиной, не далее как в ста метрах стал разворачиваться полигон военных действий. Я услышала громкие, душесогревающие крики своего благоверного и залповые удары входной двери. Вот она – сладкая минута возмездия! Ты зовешь меня, «а в ответ – тишина – он вчера не вернулся из боя…». Вот и я не вернусь.
Ползти к черной воде уже совсем не хотелось – я и тут смогу спокойно замерзнуть, ни к чему эти лишние хлопоты. И зачем я сюда только приехала? Чтобы сейчас превратиться в ледяную глыбу назло чужому мужику?
Холод стал проникать в обездвиженное тело все настойчивее и настойчивее. Еще немного и бикини совсем к телу примерзнут. Жаль, что у меня на теле напрочь отсутствует волосяной покров, вот был бы кстати. Опять послышалась какая-то возня и ругательства мужа, потом дико взревела машина и понеслась куда-то прочь, скорее всего, с моим мужем за рулем. Что это за раннеутренняя поездка? Может, что-то вроде зарядки?
Я чувствовала, как холод победоносно овладевал одной частью тела за другой и сопротивляться этому не было ни сил, ни желания. Еще совсем чуть-чуть и я окончательно окоченею, жаль, что не стану Снегурочкой или Снежной Королевой, хотя бы посмертно. Конечно, меня найдут, удивятся, наверное, почему я тут потерялась в ста метрах от дома, и скорее всего, сочтут мой поступок за дурную блажь загадочной темной русской души. А девочки мои, крошечки мои родные станут круглыми сиротками, будут жить и расти никому ненужные и никем не любимые.
Сердце сжалось от слезной муки, ведь я так люблю их, что не в силах бросить на произвол. Ну, какое право я имею умирать ради себя? Мама – я, мама, а потом уже женщина, жена, рабыня или домохозяйка. Как не тяжело, но придется признать свое поражение и перед собой, и перед пьяным супругом.
