Мы подъехали к дому, машина мягко вписалась на свое место и остановилась. Пора выгружаться. Уже дома друг предложил мне позавтракать и располагаться в детской. Это было так кстати и от всей души, что я снова всплакнула и с благодарностью в сердце отправилась спать, наотрез отказавшись от еды. Съежившись под холодным одеялом и благодаря Бога за милость и сострадание чужого человека, я забылась глубоким тяжелым сном.
Как пылко и настойчиво, а порой и маниакально, мы стремимся к цели, абсолютно уверенные в своей правоте. Как зачастую мы готовы во имя ее пожертвовать практически всем, чего достигли собственным трудом и старанием. И каким же горьким становится разочарование, когда журавль в небе оказывается обыкновенной синицей, а райские кущи семейной жизни превращаются в сплошные дебри и кошмар.
Как же долго я спала! Заснуть бы летаргическим сном хотя бы на пару-тройку лет, отоспаться бы на всю оставшуюся жизнь как следует.
Тело неподвижно лежало на кровати не желая подавать ни малейших признаков жизни. Я тупо и безучастно смотрела в потолок, пытаясь там найти ответ или подсказку, что мне делать дальше. Сколько же прошло времени? Или оно просто остановилось? Именное такое ощущуние вневремени, как спасательный круг, удерживало меня за гранью бытия. Постепенно в сознание стали проникать посторонние звуки, – жизнь в своем постоянном движении не терпит пустоты. Все будет так, как должно быть. Я же сама во всем виновата. Еще тогда, когда ждала заветное письмо из Норвегии, сама себя успокаивала и убеждала, что хоть кто-нибудь ответит. Вот этот, «кто-нибудь» и нарисовался, что теперь не сотрешь. Мое «кто-нибудь» Космос воспринял буквально: надо кто-нибудь в смысле лишь бы что? Пожалуйста, будет исполнено! Вы, кажется, именно этого хотели? Вот она – ирония судьбы – во всей своей красе. Почему то вспомнилось свое старое стихотворение:
Меня стало тяготить собственное одиночество и я захотела выйти из своего добровольного заточения в детской комнате. Отыскав хозяина дома с его невестой и поблагодарив за кров, я уселась на диване смотреть теливизор. Они сдержанно, по-доброму выразили свое сочувствие, предложили чай и печенье. Девушка совсем освоилась и теперь помогала будущему мужу накрывать на стол. Слава Богу, что у них все хорошо и она не оказалась законченной стервой и эгоисткой.
Думать о будущем совсем не хотелось, но тревожные мысли настойчиво лезли в голову: как без прописки вернуться на Родину, где взять деньги на дорогу, где жить, где работать? Мысли, как стая волков, обложили свою жертву, лишая последнего шанса на освобождение. Я решила срочно позвонить маме и объяснить, что мне надо прописаться обратно. Полчаса я прокручивала приблизительный сценарий возможного разговора, а потом осмелилась попросить друга воспользоваться его домашним телефоном. Мама сразу взяла трубку и по первым же фразам стало понятно, что она очень устала от детей и мне пора бы уже их забрать. Как бы между прочим, я попробовала намекнуть, что мне надо прописаться обратно в свою квартиру. На что моя мама, не задумываясь, отрезала отказом, сказав, что моя квартира уже сдана и почти продана, а так же посоветовала не дурить и жить с мужем, даже если это невозможно…
Вот это понимание! Вот это оперативность! Я тупо смотрела на выключенный телефон, пытаясь придти в себя от пережитого потрясения. Где-то подспудно промелькнула шальная мысль, что я сама, своими собственными руками сделала себя и детей заложниками сложившихся обстоятельств. Если моей маме, а значит и отцу, безразличны мои трудности и проблемы, если мои самые близкие и родные люди присвоили мою жилплощадь, оставив дочь с внучками совершенно бездомными, то что тогда можно ожидать от чужого человека? Это было так страшно и так, до боли, очевидно, что хоть волком вой, а ничего уже не изменишь.
