К Гиблому лесу он шел четыре часа. Серо-зеленая опушка, тускло-голубые ели. Стволы переплелись, встали заслоном, строем, изгородью, стеной. От их пропыленной коры веяло темной, невыразимо древней тоской, горьким отчаянием, понятным Лисандру, который тревожился за Лаванду, за Эму, за Лукаса, Шарля и Матильду. Он чувствовал, что ушел далеко от них. В поисках опасной лазейки оказался в необитаемом пространстве. Лаванда – его единственная связь с обычным миром. Если она заставила его ждать без серьезной причины, ей придется просить у него прощения. Лисандр не знал, тревожился он за Лаванду или злился на нее.
Он шел вдоль опушки безо всякой осторожности, размеренным шагом, уперев руки в бока. Неподвижные деревья казались призраками и думали о чем-то недобром. Им помешали расти. Умертвили, оставив сознание. Лес шуршал, скрипел, стонал. Узлы на стволах казались глазами, что неотступно следили за каждым движением Лисандра. За деревьями прятались звери, настороженные, готовые защищать границу леса.
Лисандр шел, ощущая, как давит на него тяжесть чужой тоски, немое рыдание, которому он предпочел бы кровь, хруст костей, запал битвы. Невыносимый груз даже для закаленного человека. А потом стало еще хуже. Возле березок у него вдруг волосы встали дыбом. Он остановился. Что-то шевельнулось. Он подождал. Никого. Двинулся дальше. За спиной шорох. Отступил на несколько шагов. Все стихло. Он хотел идти дальше, как вдруг белая кора березы зашевелилась. Береста отделялась от ствола слоями с мягким шуршаньем.
Лисандр проходил здесь много раз, но ничего подобного не замечал. Почему именно сегодня? Потому что сегодня у него в кармане лоскуток и звено цепочки? А что, если?.. Лисандр опустился на колени перед березой и, зажав в кулаке находку, протянул ее дереву. Кора затрепетала, с земли поднялся клуб пыли. Лисандр не упустил удачи и сделал шаг навстречу. Его рука пересекла границу.
Сердце у Лисандра готово было выскочить из груди, когда он протянул руку между стволами. Вихрь усилился, в мальчика полетели комья земли. Невидимая сила, твердая, как стальной прут, ударила его по руке, и рука тоже стала твердой. Лоскутик и цепочка больно впились в ладонь. Но Лисандр упорно двигался дальше и погрузил вглубь леса руку по плечо.
Плеть плюща оторвалась от дерева, обвила его кисть и больно сжала. Кулак раскрылся сам собой. Лисандр заметил, что ладонь у него стала гладкой, как воск. Все линии исчезли, и на пальцах тоже. На ладони сияли, мерцали, переливались его трофеи. Лисандр застонал от боли и хотел отдернуть руку. Однако лес уже завладел ею. Теперь ее можно только отрубить, иначе он не отпустит.
Что-то извилистое скользнуло к нему. Лисандр подумал: змея! Но нет, ветка шелковицы. Она грациозно приподнялась и хлестнула его по пальцам, чтобы он распрямил их окончательно. Лисандр почувствовал себя марионеткой. Рука ему больше не принадлежала. Он выронил звено цепочки, вихрь подхватил лоскуток. Ветка тут же отстранилась, плющ отпустил. Кровь снова побежала по венам. Лес так быстро оттолкнул его, что собственная рука стукнула его в грудь. Все линии вернулись на ладонь. Но пальцы исколоты шипами, и плющ отпечатался на запястье. Там, где лежали трофеи, появились две язвы.
Лес забрал свое добро обратно. Лисандр ошибся. Он не получал приглашения.
Значит, тем более нужно его добиться.
Август Максимилиан Ламотский высадился на берег с большой торжественностью в один из бледных солнечных дней. В его честь Овечью бухту украсили разноцветными флажками. Посмотреть на него сбежалась большая толпа любопытных. От имени короля принца встречал в порту герцог Инферналь. Рядом стоял Ланселот, выше герцога на голову и вдвое шире в плечах. Глядя на Краеугольный Камень с палубы позолоченного фрегата, принц одобрил королевство. Карета в золоте, толпа в лохмотьях – все правильно, все на своих местах.
Сам Август предстал одетым по последней моде Ламота: шелковые чулки, штаны с буфами, камзол, а на шее золотая цепь с медальоном. Волосы завиты на висках в виде лаврового венка. Смуглый, с темными глазами, с чувственными губами, с лицом благообразным, но невыразительным. Принц шел, выпятив грудь, кивал направо-налево и мгновенно спрятался в карете. Ухабы на холме показались ему невыносимыми, однако с герцогом он беседовал благосклонно и, когда их проверил третий патруль, поздравил с бдительной охраной крепости.
По всем Северным землям Август славился красотой и обходительностью. Виктория ждала его с нетерпением, нарядившись в лучшее платье. Она не оперлась на руку мужа, давая понять, что их брак дал трещину. Улыбалась всем, кроме Жакара, показывая, что совершенно свободна. Принц уловил суть послания и поцеловал Виктории пальчики, подтверждая, что встреча сулит им многое.
