Эма иногда поднималась на верхнюю площадку башни и встречала зарю. Смотрела, как на вершинах скал розовели травинки, похожие на конскую гриву. Этим утром они сверкали, одетые льдом. Все вокруг сияло хрустальным блеском, а крыша превратилась в каток. На границе дня и ночи небо стало прозрачным на востоке и бархатным на западе. Возле зубца появился Тибо в халате без пояса, с короткими волосами, со шрамом на щеке. Одно неверное движение, и он рухнул бы с третьего этажа… Хотя что ему сделается? Он уже мертвый.
– Сегодня, – улыбнулась Эма.
Тибо отлично знал о том, что сегодня произойдет. Эма подошла, держась за парапет.
– У тебя нездешний вид, ты как будто таешь.
– Да, знаю. Ты между двумя мирами.
– Разве не я одна…
– Кто же это?
Эме с трудом скрывала разочарование. Ей хотелось быть единственной, кто имел возможность общаться с ним. Тибо поднял брови, словно удивился недогадливости Эмы.
– Ты приходишь к Жакару? Потому что он твой брат?
– Двойная кровная связь…
– Он тоже тебя видит?
– Он чувствует это?
Шрам со щеки исчез. Халат испарился.
Волосы побелели. На лбу обозначилась складка.
В эту минуту в пурпурной спальне Жакар внезапно проснулся. Он плохо спал из-за грядущего полнолуния. Через ставни, шторы и занавесь полога чувствовал, как тянутся к нему лучи. Чувствовал полновесность луны, невыносимую белизну, укоризненную чистоту. Шрам, что оставил ему меч предка, болел. Кровь леденела, как поля вокруг. Он не мог пошевелить пальцами левой руки. А правой вцепился в Стикса, который спал рядом.
Первая его мысль была о Бойне, вторая о Виктории, третья о Тибо. Бойня готова к встрече с Августом. Виктория обещала сюрприз, который достойно увенчает этот день, но не пригласила его к себе в спальню. Призрак был где-то рядом. Холод опять и опять грозил вернуть его в день похорон, когда вытесненная часть детства всплыла на поверхность, как кит, нуждавшийся в воздухе. Через несколько секунд Жакар узнал бы правду, но он мгновенно затолкал ее обратно в темноту. Киту не хватало воздуха, он рвался на поверхность, его не пускали.
Четвертая мысль была о Красной Луне. Небесная гармония и конец света?
Вздор!
Резким движением он откинул одеяло и яростно позвонил в колокольчик. В ту же секунду появился Бенуа. Бенуа – тоже частичка небесной гармонии или конца света? Трудно сказать.
Подписание договора состоится в конце дня на подмостках у подножия трона. Краеугольный Камень распростится с нейтралитетом на глазах огромной толпы. То, что крепилось веками, рассыплется в один миг. Церемония состоится после возвращения с Бойни (два часа туда, два обратно, ничего не поделаешь).
Королева ехать не собиралась. Она долго искала предлог, чтобы отказаться от путешествия, пока не решила просто-напросто открыть правду за обедом в полдень. На обед тоже уйдет четыре часа: бесконечные перемены блюд, десерт, колкости, лесть, остроты. Более подходящего времени не найти. В исторический момент подписания договора, в день Красной Луны, бывающей раз в столетие, Виктория Доре вновь затмит все вокруг и станет самой главной. Оставался один вопрос: когда объявлять – за куропатками или за курицей? За сыром или шербетом? За пирожным или фруктовым тортом? Вообще-то, чем раньше, тем лучше. Все будут смотреть только на нее, все будут делать ей комплименты. Значит, решено: она сделает это за супом.
Суп буйабес потрясающий, настоящий вкус океана. Виктория с наслаждением вдохнула пряный аромат и постучала ноготком по хрустальному бокалу. Все сразу замолчали. Кроме господина Бюиссона-Делаэ, который продолжал пояснять госпоже Делорм неинтересные инженерные термины. Однако, обнаружив, что за столом говорит он один, замолчал, смущенно кашлянув в пышные усы.
– Господа и дамы, – начала королева.
