Лукас ощупал голову. И впрямь шишка. Притронуться невозможно. Больно!
– Речь связная, сознание ясное, – поддразнила Эма.
– Может, спутанное, сейчас проверим.
– Как?
– Посмотрим, не наговорю ли я чего лишнего.
– Обычно ты чего-то недоговариваешь?
Лукас смутился. Эма упала прямо на него, голова раскалывалась от боли после удара о камень, нет, сейчас он соображал не слишком хорошо. Эме тоже стало не по себе в объятиях Лукаса. Именно так, волей случая она попала к нему в объятия. Вернее, Тибо все подстроил специально. С этой целью и выманил их на лед. Сквозь старый плащ Эма чувствовала, как билось сердце Лукаса, «самого лучшего среди всех живущих в Северных землях».
– Нет, скрывать мне нечего, – вздохнул Лукас и бережно отодвинул Эму, чтобы подняться.
Но Эма еще крепче в него вцепилась и всматривалась в глаза, словно хотела что-то понять.
– Ты в порядке, Эма?
Она не ответила. Лукас смутился еще больше.
– Ты зачем вышла на голый лед? – спросил он.
– Меня Тибо позвал.
– Неужели?
Он с трудом обернулся. Справа Красная Луна, слева ничего и никого. Тибо нет и в помине. Впрочем, король невидимый, может быть, Лукас просто не замечал его присутствия. Зато Эма точно здесь, рядом, неправдоподобно близко, и в ее глазах отражался медный лунный свет. Тоже сказочный, будто красные купола и висячие мосты миража на закате в тропиках. Эма улыбалась как-то особенно, со значением. Лукасу показалось, что сияние зеленых глаз и улыбка предназначались именно ему, и он совсем потерял голову.
– Не ищи его, он ушел. Мы одни.
Эма продолжала внимательно разглядывать Лукаса, медленно водила пальцем по его лицу. Брови прямые. На лбу ранние морщины из-за постоянных горестей и забот. Морщинки в уголках глаз. Впалые щеки. Виски тоже впалые. В ушах кольца. Штрих за штрихом Эма рисовала его таким, каков он есть.
Лукасу показалось, что это галлюцинация. Все-таки сильно он ударился головой! Чувствовал ласку, но поверить в нее не мог. Ждал ее долго-долго – и потерял надежду. Нет, конечно, ему почудилось. Только теперь он ощутил, как невыносимый груз ожидания давил на него дни и ночи, долгие годы. Оказывается, он все время страдал и стал счастлив только сейчас, ощутив на себе невесомую Эму.
Лукас тоже нерешительно прикоснулся к ее лицу. Впервые в жизни пальцы у него стали зрячими. Ненаглядная, обожаемая! Он боялся, что чудо сейчас исчезнет, что мираж рассеется. Что Луна поссорится с Землей, а Ирма Сильная поссорится с ними, потому что они все не шли. Пальцы Лукаса прикоснулись к губам Эмы, выпуклым, обветренным на ледяной равнине. И почтительно остановились. Сколько раз он хотел поцеловать ее. Сколько раз не решался. И никогда не решится. Потому что на все ее воля.
Они были теперь так близко. Их отделяло друг от друга только дыхание. Лукас сомкнул руки на спине Эмы, но не сжал их: а вдруг она захочет выскользнуть и убежать? На этот раз она пожелала остаться. Поняла, что объятия Лукаса для нее – самое естественное, самое надежное убежище. Что они уже давным-давно вместе. Много позже луна поднялась, став серебряной, и осветила башню. Лед заискрился. А они все еще лежали там, где упали.
Она смеялась. У него по щекам текли слезы.
В тот вечер Лисандр не мог усидеть дома из-за луны. Он увидел из окна своей комнаты, как она медленно поднималась на небо. Огромный глаз богини войны. Лисандр выскользнул в момент затмения, когда она вдруг превратилась в тонюсенький серп. Луна хотела обмануть его или собиралась ему помочь? Даже невидимая, властно повелевала мальчику идти в Гиблый лес, а приливу – обрушиться на берег. Лисандр полпути миновал, когда взрыв разметал Бойню. Далеко позади вспыхнуло гигантское оранжевое пламя, повалил черный дым. Шарль тоже отсутствовал и тоже не сказал, куда пойдет. Что они там ухитрились взорвать? Лишь бы вернулся домой живым, с обеими руками, здоровой и искалеченной.
Лисандр шагал, наступая на пятки собственной тени, до самой опушки Гиблого леса. Сумерка терпеть не могла охотиться ночью и в тревоге кружила над ним. Лес сейчас выглядел особенно страшным. Живая угроза на фоне кровавого неба. Недвижимый, напряженный. Раскаленный до предела, сдерживающий всеми ветками злотворную мощь. Что-то должно случиться. Лисандр чувствовал это всем существом. Равновесие нарушено.
Он вздрогнул, заслышав конский топот. Кто здесь? Как ни странно, по опушке на фоне зарева, обещающего конец света, приближался красавец-жеребец с розовой пеной на боках, без седла и узды, под лихим всадником. Плащ развевался, нарушая тишину резкими хлопками, следом мчался пес.
Неужели пожаловал сам король?
