Лисандр отступил на шаг в сторону, ветка тут же хлестнула его по спине. Проклятье! Что понадобилось королю ночью, в Гиблом лесу, без охраны? Лисандр не сомневался: если Жакар его заметит, он погиб. Нужно спрятаться, и как можно скорее. Но где? Как тут спрячешься? Равнина голая как ладонь, убежища не найти. За неимением лучшего Лисандр влез в канаву возле деревьев. При таком зловещем смутном свете его не различить за бурым бурьяном. Жакар вряд ли станет озираться, он уверен, что здесь никого не встретит. А вот пес?
Но тот, похоже, не обратил внимания на чужака. Как только хозяин спешился, Стикс пошел за ним попятам. Жеребец не ждал ни секунды и умчался в один миг. Жакар и Стикс уверенно двигались вперед, слаженно, ровно, будто стали одним существом. Остановились около березок, там, где Лисандр потерял лоскуток и звено цепочки. При их приближении березы тихо зашелестели и замерцали, будто лампы из перламутра.
Жакар поднял руку, потом опустил. Взмахнул по направлению к веткам, будто посылал им сигнал. Сделал еще ряд безошибочных отточенных движений. Березы их повторили. Стволы вздрогнули, склонили верхушки справа-налево, затем раздались в стороны, два в одну, три в другую. Кроны соединились, ветки красиво переплелись и образовали арку. Изящную арку.
Неужели Жакар мог беспрепятственно входить в Гиблый лес? Нет, в последнюю минуту король отступил. Ветви расплелись и выпрямились с такой быстротой, что на одной повис лоскут коры. Лисандр вывернул шею, чтобы ничего не упустить. Он не верил собственным глазам. Может, это сон? На таком расстоянии ему все виделось смутно. Луна окрашивала короля в зыбкий красный цвет. Лисандр решил, что ему почудилось.
Однако чудеса продолжились. Жакар отошел, сложил руки рупором и закричал что было сил:
– СИДРА!
И еще, и еще.
– СИДРА! СИДРА! СИДРА!
Жакар звал мать с отчаянием и безнадежностью, будто малый ребенок. Пес ворчал у его ног. Вершины деревьев шумели. Оглушенный взрывом Жакар не слышал собственного голоса. Не слышал Гиблого леса, что скрипел, как обшивка корабля. Внезапно на короля дохнуло холодом, иней одел его и все перед ним. Травинки распрямились и затвердели, комья грязи засияли, как бриллианты. Жакар не дрогнул перед вздохом бури, что унесла его плащ и чуть не утащила пса. Камни, снег и листья обрушились на него. Жакар перестал звать.
Сидра гнала его прочь.
Она сделала сына человеком и зверем, могучим и бесплодным. Дала ему трон и отняла жену. Жакар ненавидел мать. Он ее боялся. Он восхищался ею. В эту ночь он звал ее, потому что хотел понять.
Вслед за отповедью и пощечиной – жестокое безразличие. Листья Гиблого леса еще катились по равнине, но сам он стал восковым, мрачным, ненастоящим. По велению таинственной алхимии кристаллы льда растаяли, поднялись клубящимся паром и упали черными липкими каплями. Лисандр, хоть и видел все собственными глазами, не верил в случившееся и задумался: «Что, если Гиблый лес – лишь всеобщая галлюцинация?» В канавке ему стало зябко, холод пронизывал до костей. Черная вода подползала ближе. Лисандр ждал, когда Жакар уйдет, и не шевелился. С тысячью предосторожностей расправил затекшую руку.
Лисандр так бы и остался невидимкой, если бы Сумерка не сочла его движение приглашением и не полетела вниз. Король и пес проследили за ней. Пустельга? В самом деле?
– Ищи!
Привычный приказ, Стикс повиновался и потрусил к Сумерке. Сердце Лисандра бухало в груди. Он не собирался лежать в канаве. Голыми руками его не возьмешь! Ноги затекли и не держали его, однако он кое-как поднялся, чуть было не схватился за ветку-убийцу, но вовремя опомнился.
Стикс все ближе. Хозяин смотрел на пса, положив руку на эфес сабли, прищурившись, чтобы лучше различить врага. А, это тот худышка, хотя он теперь подрос, расправил плечи, похорошел. Жакар злобно усмехнулся.
– Отлично! Мне как раз пора пустить кровь первому встречному!
Лисандр угадывал мысли хозяина и собаки. Они стали одним сгустком ненависти. Приказ не замедлил:
– Взять!
Стикс в единый миг метнулся к Лисандру. Уши прижаты, лапы растопырены, клыки оскалены. Те самые лапы и клыки, тот прыжок, что лишил жизни Блеза де Френеля. Рука Лисандра сама собой молниеносно скользнула в сапог и выхватила кинжал, словно Тибо вновь вложил его в ладонь мальчика. Когда лапы Стикса легли Лисандру на плечи и впились в них когтями, клинок вошел в шерстистый бок, будто в масло. Оба упали в объятия Гиблого леса. Ветви раздвинулись, а потом сомкнулись над ними.
Стикс стонал, зловонно дышал Лисандру в лицо, навалился всей тяжестью, заливая потоком горячей крови. Лес тоже стонал. Мальчик ощущал вокруг колдовское хаотическое движение: что-то шевелилось, летало, ползало, шуршало крыльями, сухо потрескивало, сопело. Мшистая почва ласково поддерживала его, словно ангельское крыло, воздух мягко обнимал, будто облако. Толчки крови и волны пульсации леса становились все слабей и слабей. Внезапно все смолкло.
Стикс был мертв.
