– Кто вам сказал, что я побывал в Гиблом лесу?
– Зеленый гной, лихорадка. Колючки. После битвы многие болели точно так же.
– Ладно. А откуда вы узнали, что я видел Мириам?
– На тебе остались отпечатки.
– Какие еще отпечатки?
– Ты весь кровоточил. Те, что тебя оттуда вытащили, запачкали руки и оставили отпечатки пальцев.
– Кто меня тащил?
– За щиколотки – Проводник. Когда он думает, что никто его не видит, ходит на четвереньках и оставляет следы двух четырехпалых человеческих рук с лисьими когтями. Есть только две такие руки в королевстве, и они держали тебя за щиколотки. Проводник притащил тебя на поле, но кто-то другой тащил до этого за запястья по лесу.
– С чего вы взяли?
Гийом принялся набивать трубку. Он отвык от бесед с другими. Лисандр долго ждал, прежде чем Гийом снова заговорил:
– Если бы Проводник тянул тебя по полю за запястья, у тебя земля набилась бы в штаны, но у тебя там полно колючек. Значит, через лес тащила девочка.
– Девочка? А почему не Сидра?
– Девочка. Рука маленькая, изящная. У Сидры длинные пальцы, причем большой искривлен.
– Знаю, вы все подмечаете, капитан, но думаю, на моем запястье таких следов не найти.
– У тебя на щеке запечатлелась ладошка вместо подписи.
Лисандр в растерянности потрогал щеку. Он всеми силами старался припомнить, что же случилось в Гиблом лесу, но воспоминание расплывалось смутным зеленым тоскливым пятном.
– Я одного не понял: откуда глубокие царапины на груди?
– Меня поранил Стикс.
– Стикс?
– Пес погиб.
– Стикс погиб?
Лисандр указал на кинжал, что лежал в углу. Гийом скрестил на груди руки с явным восхищением.
– Браво.
Потом, не говоря ни слова, обулся и вышел. Вернулся он нескоро, с пучком пастернака, и стал разводить огонь.
Гийом бродил в поисках приправ и обдумывал смерть Стикса от королевского кинжала. Лисандр по странной случайности всегда оказывался причастным к узловым событиям истории королевства Краеугольного Камня. Лебель припомнил, что прочитала мать на ладони Лисандра до того, как Тибо прервал ее. Она увидела особенную судьбу. Очень ценного человека. И посоветовала королю окружить Лисандра заботой. А тот по ошибке, из-за общей напряженности во дворце решил, что мальчику грозит смертельная опасность…
Капитан скреб ножом пастернак, счищая налипшую землю. Стряпня Лебеля отличалась своеобразием, все поскрипывало на зубах.
– Я могу вам помочь, – предложил Лисандр, не сомневаясь, что отмыл бы овощи лучше.
– Гм.
Гийом не уточнил, какая помощь понадобится. Своими мыслями он делился скупо, отрывисто. Так что требовалось терпение, чтобы сложить его реплики воедино. Когда Лисандр протянул руку, Гийом корнеплод не отдал.
– Расскажи-ка мне лучше, что там все-таки произошло.
Лисандр рассказал как мог. Про ночь Красной Луны, про исповедь Жакара, про труп Стикса. Тут он остановился. Память подводила. Картины стали неясными. Сохранилась только Мириам как белая дымка и слова Сидры: «Научись терять». Как раз перед тем, как лес на него набросился и выкинул в поле.
– Ты надеялся забрать Мириам? – спросил Гийом, словно речь шла о вполне осуществимом желании.
– Не знаю. Жакар указал мне путь, и я им воспользовался.
– Импульсивно. Точь-в-точь как Тибо.
Гийом отложил пастернак и стал вертеть обручальное кольцо, погрузившись в особенное молчание, которое Лисандр никогда не смел прерывать.
– Думаешь, она умеет улыбаться? – спросил наконец Лебель.
– Кто? Мириам? Понятия не имею. Видел лишь туманную дымку.
– А ты?
– Что я?
– Ты умеешь улыбаться?
Лисандр ответил принужденной улыбкой. За что бы ни взялся, все выходило с натугой. И никогда он не выглядел на свой возраст, мальчиком, у которого вся жизнь впереди. Гийом с сомнением покачал головой.
– Редко приходилось, – признался Лисандр.
– Да, редко, почти никогда, – согласился Лебель. – Сколько сейчас принцессе? Полтора года?
– На взгляд восемь или девять лет… Там время течет иначе.
– Уже девять лет! Поверить невозможно!
Гийом снова покачал головой.
– Хочешь туда вернуться?
– Может быть.
– Я помогу тебе.
– Правда?
– И даже пойду с тобой.
– Капитан… Вы видели, в каком состоянии я вернулся. Уверены, что тоже туда хотите?
– Главное, ты вернулся живым, – проговорил Гийом, принимаясь вновь скрести пастернак. – Взгляни на меня. Мне терять нечего.
