– Эйт? Когда мы виделись в последний раз, он выглядел иначе!
– Ах да, теперь он стал подростком! Думала, ты знаешь. Как твой бедный нос?
– Гораздо лучше, спасибо, – честно ответил Хобарт.
Опухоль и правда спала, в отличие от шишки размером с гусиное яйцо, красующейся на голове короля. В результате корона Логайи была залихватски сдвинута набок.
– Кхм, – прочистил горло король. – Мой дорогой Роллин, в знак моей признательности за… э-э-э… твое вчерашнее геройское поведение позволь подарить тебе небольшой… э-э-э… памятный сувенир. – И он развернул принесенный сверток.
– О, я тронут, – серьезно сказал Хобарт, не желая ранить чувства старого чудака.
Внутри лежала обещанная диадема. Она была похожа на королевскую корону, только с небольшими фестончиками сверху вместо длинных шипообразных выступов с шариками на концах. По размеру украшение Хобарту подошло, и все Ксирофи еще долго охали и ахали, как оно ему идет. Роллин искренне поблагодарил всех, и они ушли.
После завтрака он разыскал короля. Тот с трубкой во рту полулежал в кресле, водрузив ноги на маленькую табуретку, и читал «Логайские Эфемериды». Заметив Хобарта, Гордиус передал ему первую часть издания, которую он уже закончил. «Эфемериды» были набраны крупным шрифтом на бумаге, определенно сделанной вручную. Буквы складывались в слова, похожие при произношении на его родной английский. Хобарт поинтересовался у короля, откуда в Логайе такой интересный язык.
– В той стране, откуда ты родом, сынок, живут цивилизованные люди? И используют они язык цивилизованных людей, не правда ли? Ну и мы – цивилизованный народ, поэтому поступаем так же. Что касается произношения, то тут я не вижу проблемы: каждая буква соответствует определенному звуку или не соответствует никакому, – просто ответил король.
Долговязый подросток, в которого превратился Эйт, вошел в комнату и принес кучу коробок разного размера.
– Отец, куда мне теперь девать все игрушки и одежду?
– Оставь все здесь, Эйт. Я велю Измерену раздать их бедным детям.
– Чистишь помещение? – спросил Хобарт.
– Избавляюсь от детских вещей, – сказал мальчик. – И простите меня за ту хлопушку, сэр. Больше это никогда не повторится, – добавил он.
– Ладно, – ответил Хобарт.
Мальчик хотел еще что-то добавить, он неуверенно мялся, затем достал небольшую дощечку.
– Сэр, вы не возражаете… – смущенно попросил он. – Я решил начать собирать автографы разных героев…
Хобарт красиво расписался, Эйт потрясенно воскликнул: «Здорово!» Остаток того дня он повсюду попадался Хобарту на пути, вежливо задавал вопросы, не забывая называть его «сэр», в общем, проявлял все признаки поклонения герою.
Состязание проходило в огромном вестибюле замка. Хобарту оно показалось длинным и скучным. В начале два полка, мушкетеров и копейщиков, которым предстояло расформирование, прошли хорошо подготовленным парадом. Копьеносцы перестраивались различными способами, мушкетеры стреляли холостыми патронами. Каждая шеренга салютовала отдельным залпом. Затем они торжественно сложили полковые знамена к ногам генерала Воланоса, он произнес речь, во время которой некоторые плакали. В конце концов они сдали оружие и влились в толпу зрителей, чтобы посмотреть шоу.
Вдоль центральной оси арены быстро возвели забор. Мужчины с огромными круглыми щитами и в шлемах в форме ведер, закрывающих голову целиком, съезжались на лошадях с противоположных сторон забора, пытаясь выбить противника из седла шестами, похожими на весла от каноэ, а затем разъезжались в разные стороны. Благодаря забору, доспехам и голубому мху, покрывающему арену, риск серьезного увечья сводился к минимуму. Роллин Хобарт мирно раскуривал трубку и ждал окончания представления. Выражение его лица не изменилось, даже когда генерал Воланос, победивший в нескольких схватках, проехал мимо и бросил на него презрительный взгляд. Он мог себе позволить подождать, пока пчела, которую он запустил в карман принца Аксиуса, начнет давать мед. Если принц – эгоист, он непременно поможет Хобарту. Все люди этого повернутого мира обладали простыми монохромными характерами, как герои старой мелодрамы, что было дополнительной причиной нежелания Хобарта оставаться в нем. Представить себе женитьбу на девице, красивой, как обложка модного журнала, и совершенной до такой степени, что ни один человек… Все же ее привязанностью нельзя злоупотреблять. Хорошо бы Аксиус не подвел его!
Расчет оправдался. Когда Хобарт, извинившись, попросил разрешения удалиться и вернулся к себе в комнату, он обнаружил там принца, две монашеского вида накидки с капюшонами, меч, мушкет и карту Логайи.
Все как он просил!
– Пойдешь по Великой западной дороге до развилки: одна ветка уводит к варварам, а другая – к Коническим горам, к тому месту, где мы впервые встретились. Ты уверен, что хочешь попасть именно туда? С пещерниками лучше не шутить, – напутствовал принц.
– Мне все равно, будь они хоть каннибалами десяти футов ростом. Я найду Гомона, даже если придется потратить на это остаток жизни, – сказал Хобарт.
– Ну я тебя предупредил. Провожаю только до развилки!
– Спасибо тебе.