– Ха-ха, ты уморишь меня до смерти, Роллин Хобарт! Знай, что вскоре после того, как я вернулся сюда и стал Разумом, у нас появился ученый по имени Аристотелес, который поклялся отправиться в твой мир, чтобы обучить жителей истинной логике – то есть нашей. Я не знаю, что с ним случилось, но, видимо, он преуспел…
– А как должен выглядеть мир однозначной логики? – спросил Хобарт.
– Однообразно, тебе не рекомендую. Погоди-ка, проблема времени решена, но, возможно, с движением тебе повезет меньше. Вопрос третий. Два тела, двигающиеся с одинаковой скоростью, проходят равное расстояние за одно и то же время. Но когда эти тела движутся в противоположных направлениях, одно из них должно проскочить второе за половину времени, требуемого второму, чтобы проскочить первое в той же точке. Что предложишь теперь, Роллин Хобарт?
Хобарт громко рассмеялся:
– Ты разве никогда не слышал об относительности движения? Разве тебе не известно, что говорить можно только о движении относительно чего-нибудь в пределах того, что мы называем лабораторной системой отсчета.
И Хобарт на десять минут погрузился в объяснения. Когда он наконец закончил, фигура медленно произнесла:
– Ты ответил на мои вопросы, Роллин Хобарт, в чем я был совершенно уверен. Мой срок вышел.
И фигура с трудом встала с трона и начала медленно спускаться по ступеням пирамиды. Хобарт обнаружил, что Разумом тут служил древний старик со скудными остатками белоснежной бороды.
– Эй, что ты собираешься делать? – спросил он.
– Делать? – переспросил старец. – Конечно, умереть, и как раз вовремя. Я больше тут не нужен, поскольку ты стал новым Разумом.
– Что?!
– Конечно, Роллин Хобарт, ты ведь ответил на три вопроса. Разве это не просто? Я так долго ждал тебя и совершенно утомился от собственного высокого положения. Когда мои останки уберут, надень мою одежду и садись на мое место. Пища тебе не нужна, души посетителей, неспособных ответить на вопросы, накормят тебя. Жрецы разъяснят твои обязанности и права. А теперь прощай. Ох, Псиллеус, подойди сюда!
Хобарт взорвался:
– Господи, но я не хочу этого делать! Не хочу быть ни принцем, ни королем, ни императором, ни тем более богом! В гробу я вас всех видел…
– Да, хозяин? – отозвался жрец со стороны двери, полностью игнорируя яростно жестикулирующего Хобарта.
– Я умираю, добрый Псиллеус. Роллин Хобарт принес с собой смерть, как я и сказал вначале. Хорошенько заботься о нем. Прощай!
И маленькая сморщенная фигурка повалилась на мерцающий пол. Белое одеяние накрыло ее сверху… ниже, ниже… пока между ним и полом не осталось ничего.
Псиллеус поднял белую тряпку и вытряс из нее немного серебристой пыли, а затем протянул Хобарту.
– Твоя одежда, Разум, – произнес он, когда стало ясно, что Хобарт игнорирует протянутую вещь.
– Иди к черту! – заорал Хобарт. – Никакой я тебе не Разум! Выпусти меня отсюда, мне нужен Гомон.
– Ты есть следующий Разум, повелитель всего, – настаивал Псиллеус. – Разве ты не наденешь одежду и не сядешь на трон, чтобы твой слуга мог с обожанием пасть ниц?
– НЕТ! Если ты падешь ниц, я двину тебя ботинком под зад. Где же чертов выход?.. А, вот он! Пока, старикан, я пошел!
– О мой господин, постой! Ты не можешь оставить пирамиду! – вскрикнул жрец.
– С чего ты взял?
– Без Разума, зрелого или начинающего, наш мир рассыплется на части!
– Ну и пусть.
Хобарт снова двинулся к двери, но Псиллеус издал вопль такого ужаса и отчаяния, что ему пришлось остановиться.
– Что ж, не хочешь, чтобы я ушел, сам найди и приведи сюда Гомона! Если ты такой весь из себя верховный жрец, то тебе ничего не стоит обнаружить одного тощего аскета!
– Хорошо, – забормотал жрец. – Все будет сделано так, как пожелает господин. Хиделас!
– Иду, – отозвался сонный голос, принадлежащий низкорослому толстому жрецу помоложе Псиллеуса. – Я только заснул… святые небеса, это наш новый избранник – Разум?
– Он и есть.
– Чего он не сел на свой трон?
– Мне сие неизвестно, – ответил Псиллеус, – это против всяких правил. Иди, Хиделас, и разыщи аскета Гомона, ибо наш господин желает его присутствия.
– Да, и как можно быстрее! – крикнул Хобарт.
– Если мой господин сядет на свое высочайшее место, он сможет вызвать Гомона самостоятельно! – запротестовал Хиделас.
– Да? А я смогу покинуть трон после того, как сяду на него?
– Ну… э-э-э… – забеспокоился Псиллеус. – Ты не должен хотеть покинуть…
– Ха! Ловушка, так и думал! Пойдем сложным путем: один из вас отправится на поиски Гомона прямо сейчас!
Толстый жрец ушел, качая головой. Хобарт устало сел на пол.
– Принеси-ка мне поесть, Псиллеус, – сказал он.
– Ты имеешь в виду личинок или насекомых?
– Я имею в виду еду!
– Если бы господин взошел…
– ЙЕ-Е-О-У! Я не взойду на ваш дурацкий трон и все тут! Проще сесть на электрический стул с лунатиком поблизости от рубильника! И когда я прошу еду, то имею в виду нормальную, простую, человеческую пищу!
Псиллеус выбежал вон и вскоре вернулся с ломтем хлеба, куском сыра, банкой варенья и бутылкой вина. Хобарт немного расслабился.