Президента Эстонии Константина Пятса обвинили по ст. 58–4 и 58–10 Уголовного кодекса РСФСР. В ст. 58–4 говорится о помощи международной буржуазии в целях свержения советской власти и контрреволюционном саботаже. Из ордера на арест читаем: «У К. Й. Пятса как президента Эстонии были связи с военными и дипломатическими кругами Германии, он был связан с представителями немецкой разведки в Эстонии, занимающимися шпионажем против Советского Союза. Кроме того, будучи в административном порядке высланным в Башкирию, использовал острые контрреволюционные выражения в адрес советских властей».
Из резолюции, составленной лейтенантами органов безопасности Башкирской АССР Забелем и Яковлевым и датированной 25 сентября 1941 года, читаем, что арестованный 26 июня 1941 года К. Й. Пятс был допрошен 23 раза. Теперь обвинение было уточнено: «Будучи президентом Эстонии, К. Й. Пятс в период действия договора о дружбе и взаимной помощи между СССР и Эстонией проводил внешнюю политику, ориентированную на Германию, экономическое сотрудничество было направленно на укрепление военной мощи последней для нападения на Советский Союз. Будучи сосланным в административном порядке в город Уфу, проводил контрреволюционную агитацию среди своих близких». Из документа, составленного 19 сентября 1942 года сержантом НКВД Башкирской АССР Иванишкой, выясняется, что арестованные Константин и Виктор Пятс были отправлены для доследования в Москву.[80]
НКВД изучал президента Пятса и в психиатрической больнице Казанской тюрьмы, официальный диагноз: старческий психоз. Однако, как мы сегодня знаем, НКВД использовало психиатрию так же грубо, как правоведение и биологию. На основании этого можно судить, как эта система оценивала человеческую жизнь. НКВД продолжал следствие над Пятсом в 1952 году. На особом совещании НКВД 29 апреля было решено, что Константина Пятса следует изолировать от общества, и его перевели в Чистопольскую психиатрическую больницу Татарской АССР. Там же была проведена и судебно-психиатрическая экспертиза. Я не знаю, исследовал ли кто-то, какие методы использовала психиатрия, контролируемая НКВД, в любом случае, здесь не могло быть и речи о гуманности. В начале 1990-х годов я смотрела один документальный фильм, где рассказывали, как обрабатывали инакомыслящих из числа советских граждан. В 1954 году грубая игра продолжалась. НКВД сообщил, что тюремное заключение президента Эстонии не обосновано и его следует перевести в одну из психиатрических больниц Прибалтики. (Кстати, в это же время пытались завербовать в агенты НКВД только что освободившуюся из лагеря жену сына президента Хельги Пятс, но безрезультатно, и ее обратно выслали в Россию).
В декабре 1954 года президент был переведен в психоневрологическую больницу Ямеяла недалеко от Вильянди. Вскоре распространился слух, что президент находится в Эстонии, и народ повалил в больницу. Приехал на место и пытался встретиться с дедом и Матти Пятс. Однако сотрудник КГБ, охранявший дедушку, сказал, что встреча не предусмотрена. Позднее ему говорили, что это был не Константин Пятс, а один сумасшедший старик. Вероятно, интерес народа к президенту настолько устрашил КГБ и компартию, что они решили отправить Константина Пятса в расположенную недалеко от города Калинина психоневрологическую больницу.
В Бурашевской психоневрологической больнице его сначала поместили в закрытое отделение и предписали принудительное лечение, затем перевели в общее отделение и прекратили принудительное лечение. Последний лечащий врач Пятса Ксения Гусева вспоминает: «Он был добродушным, теплым, домашним человеком. Не думайте, что его держали в каких-то тяжелых условиях. Представьте себе санаторное отделение – такая вот комната, – его кровать располагалась посередине комнаты, это совсем не то, что тюрьма или карцер».
