Невролог и психолог Хейно Ноор, уже после восстановления независимости Эстонии изучавший диагнозы президента Пятса (у Хейно Ноора имеется и копия свидетельства о смерти президента), обеспокоен тем, что люди, занимающиеся сегодня исследованием советского периода, не всегда осознают то, что означала психиатрия в советское время. «Повторяется то, что записано системой, но не исследуется, что стоит за написанным. Те, кто остались в живых в лагерях и вернулись домой, молчали о том, что они видели, слышали или пережили. Дома эстонцев до сих пор наполнены молчанием. Террор и убийства разрушили эстонское общество». Выражение «принудительное лечение» в советской психиатрии использовалось в политической борьбе. Ибо человек с «нормальной психикой» не отрицал советского порядка. Кто был против советской системы, тот был уголовным преступником. Его в основном наказывали по статье 58 Уголовного кодекса. Советское право было особенным, его Уголовный кодекс был «царицей правосудия», как выразился составитель этого кодекса генеральный прокурор СССР Вышинский. Если человека следовало признать уголовником, а повод не удавалось придумать, его помещали в психиатрическую больницу. Для этого у НКВД имелись специальные психбольницы.
Хейно Ноор говорит, что президент Эстонии Константин Пятс по советским законам был как уголовником, так и психическим больным, и его изолировали в спецбольнице, находящейся под контролем НКВД и называемой в народе «психушкой» (психиатрическая больница НКВД). Там на человека воздействовали химическими методами, специалисты по советской душе делали его недееспособным. При необходимости, формировали новую личность. Нужные для этого методики создавались в Москве, огромном Институте психиатрии имени Сербского.
Говоря о советском периоде, о репрессиях, особенно важно осознать преступную семантику советской системы. Вероятно, трудно проследить семантику советской системы даже у нас в Эстонии, насквозь пропитанной такой терминологией. Потому важно заметить, что стоит за этими психиатрическими процедурами и методами допросов, которые испытывались и на президенте Эстонии. Какие истины создавались при помощи этих методов. И хотя в начале 1990-х годов Советский Союз распался, его архивные материалы до сих пор просачиваются «нефильтрованными» в исторические исследования.
В 2004 году в Хельсинкском университете защитил докторскую диссертацию историк Маргус Ильмъярв. Название его диссертации «Безмолвное подчинение. Внешнеполитическая ориентация Эстонии, Латвии и Литвы и потеря независимости. С середины 1920-х годов до аннексии» (Hääletu alistumine. Eesti, Läti ja Leedu välispoliitilise orientatsiooni kujunemine ja iseseisvuse kaotus. 1920. aastate keskpaigast anneksioonini). 8 июня 2006 года в газете «Ээсти Экспресс» (Eesti Ekspress) я нашла следующую новость: «Новым директором Института истории Таллиннского университета станет историк Магнус Ильмъярв. /---/ Ильмъярв получил известность своим основательным исследованием внешней политики довоенной Эстонии и роли тогдашнего руководителя государства Константина Пятса. В своей колоссальной монографии Ильмъярв показал, как в тени официального нейтралитета Эстония проводила политику, ориентированную на Германию, и согласилась с советской оккупацией потому, что этого желал Гитлер. /---/ Ильмъярв описывает в своей книге, что Пятс стал зависимым от Москвы еще в 1920-х годах, получая за консультации плату от русских». Исследование Ильмъярва в основном опирается на российские архивные материалы.
