Два года раньше, в 2002 году, на основе неопубликованной диссертации Ильмъярва вышла книга финского историка Мартти Туртола „Presidentti Konstantin Päts. Viro ja Suomi eri teillä” (Президент Константин Пятс. Пути Эстонии и Финляндии). На это произведение очень живо отреагировала как финская, так и эстонская пресса. Министр иностранных дел Финляндии Эркки Туомиоя в колонке своего сайта «Молчаливое подчинение советской оккупации» писал, что диссертация Магнуса Ильмъярва – интересный пример сотрудничества соседних территорий в области истории: автор исследования является эстонцем, диссертация напечатана в Таллинне, она защищена на факультете политических наук университета г. Хельсинки, издана шведским издательством в серийном издании Стокгольмского университета и основывается на источниках из российских архивов. По словам Туомиоя, причиной этого является не международная открытость исторической науки, а скорее ограниченный национализм, затрудняющий в Эстонии работу критически мыслящего ученого, такого как Ильмъярв. «Развитие Эстонии, приведшее в 1940 году к оккупации, и роль самих эстонцев в этом процессе – это настолько эмоциональная тема, что стремящееся к открытости и объективности исследование в этой стране не может искать легких путей. Об этом говорит и реакция в Эстонии на прекрасную и уравновешенную биографию Константина Пятса, написанную Мартти Туртола. Некоторым не понравилось, что писалось о странных довоенных коммерческих сделках первого эстонского президента Константина Пятса и контактах с Советским Союзом». Туомиоя опирается на слова Ильмъярва и утверждает, что в Эстонии Туртоле ставится в укор то, что он излишне рылся в архивах вместо того, чтоб писать свое произведение на основе воспоминаний и беженцев. Последнее утверждение ставит мемуары беженцев под сомнение. Туомиоя упрекает страны Балтии в том, что они считали себя пешками великих держав и не хотели видеть свою роль в борьбе за независимость. Кроме того, руководство Эстонии ориентировалось в 1930-х годах на Германию. Туомиоя ссылается на открытие, сделанное Ильмъярвом в одном из российских архивов, будто бы Константин Пятс получал деньги от Российского нефтяного синдиката.[81]
Я очень основательно изучила работу Ильмъярва, надеясь получить из нее историко-политическую фоновую информацию для своего фильма, которая помогла бы сориентироватьв идейно-практических конструкциях советской системы.
Восстановление памяти – дело не из легких, ибо большинство носителей памяти в Эстонии были уничтожены – мертвые молчат, а живые находятся в страхе. Конструирование своей истории – процесс длительный. Исследование Ильмъярва в любом случае было ожидаемым событием, и когда оно появилось, естественно, о нем стали дискутировать и дискутируют до сих пор. Многие историки критикуют его, и не потому, что он анализирует время Пятса или историки-эстонцы являются шовинистами, а потому, что здесь использованы – небрежно и односторонне – лишь советские документы. Потому трудно понять, почему произведение Ильмъярва получило горячий, без особой критики, прием, и особенно в Финляндии. Я думала, что сегодня должно быть вполне естественно, что советские документы проходят через тщательный фильтр, а также отыскиваются материалы, противоречащие им. И тогда я поняла, что за весь период холодной войны «по советскому сценарию» культивировалось основанное на советских источниках понятие об Эстонии. По этому сценарию Пятс был диктатором и прогермански настроенной личностью, и что деятельность политиков времен Эстонской Республики была безнравственной, и что в Эстонии шла классовая борьба. Четыре года назад, вероятно, я и сама бы отреагировала так же, ибо тогда я еще не знала досконально, или, точнее, не успела переварить в себе, суть сталинизма и исходящие от него антигуманные методы и фальсификацию документов. Я не осознавала всеохватность пропаганды советской системы. Поразилась, открыв для себя, что советские идеологические структуры жили и во мне. Работа над фильмом позволила создать представление, насколько уничтожающим было влияние этих фальсификаций на отдельного человека и его мировоззрение. Облеченный властью (советская власть) видел насквозь (контроль КГБ над человеком), но не давал видеть себя. Самым молчаливым он должен быть сам. Никто не должен знать о его настроениях и планах. В этой системе насилия ничего не говорилось напрямую, а все выражалось через своеобразное выражение типа «счастье трудового народа», объединяя вокруг себя как миллионы людей внутри самой системы, так и на демократическом Западе. Важно было показать советскому человеку, что Эстония недостойна счастья независимости.
