Об этой «советской объективной истине» пишет и писатель, бывший заключенный ГУЛАГа Яан Кросс: «Среди исследователей и заключенных я довольно много встречал таких, которые говорили: „А эта ваша Эстония, что она вообще представляла? Не что иное, как контрреволюционный заговор. Их руководителей, безусловно, при первой же возможности следовало ликвидировать. А массы, зараженные идеологией заговора, отправить в отдаленные районы Советского Союза”. Точно так, как и случилось. И все снова и снова происходит…»[85]
Имеются критические анализы базирующегося на российских источниках исторического исследования Магнуса Ильмъярва. Профессор истории Кильского университета Хайн Ребас находит, что спустя тридцать лет такую же историю можно предложить и о премьер-министре Эстонии начала 1990-х годов Марте Лааре. Можно также найти в архивах Министерства иностранных дел России и органах безопасности достаточно материалов о ведущих эстонских политиках. Зависит, с какой точки зрения будущий исследователь будет интерпретировать эти материалы. Ребас пишет: «Действительные амбиции, мнения и деятельность Константина Пятса может интересовать нас всех. Для освещения и объяснения его длинной и многогранной жизни, в том числе советской главы, следует (в дополнение к источникам, найденным Ильмъярвом) создать обширную базу источников и литературы. /---/ Без знания исторической теории и развитой методики источниковедческой критики исследователь, как видно, даже в случае Пятса не может достичь должного. Тем более, если у исследователя отсутствует соответствующая профессиональности этика – предположение
Историк Тоомас Хийо (Toomas Hiio), координатор руководимой Максом Якобсоном международной рабочей группы по исследованию преступлений против человечности, констатирует: «Доктор Ильмъярв использует произведения историков и публицистов советского периода некритично. Особенно удивительным является негативное изображение того или иного эстонского политика, основанное на работах советских историков и партийных деятелей. При серьезном исследовании обращение к источникам является вполне естественным, несмотря на то, что кто-то писал об этом и раньше. Но в любом случае следует избегать подбора фактов и аргументов из трудов, написанных в условиях идеологического контроля и цензуры. Из них мы выносим, хотим того или нет, не только отдельные факты, но и порой даже интерпретацию». Хийо пишет, что Ильмъярв использует многие следственные материалов НКВД и КГБ, возвращенные в начале 1990-х годов в Эстонию. Большая часть политической, экономической, военной и общественной элиты, начиная с июля 1940 года, была арестована. Было бы ошибкой думать, что их просто арестовали и отправили в Сибирь или расстреляли. Советская система предполагала раскрытие «вины», и, прежде всего, выяснения «соучастников». Был введен в действие Уголовный кодекс РСФСР – при этом, до его формального утверждения на территории ЭССР, – в частности пресловутая статья 58, которая позволяла любую деятельность, будь то политическая или общественная, интерпретировать как «активную борьбу против Советского Союза».[87]
Профессор истории Тартуского университета Ээро Медияйнен (Eero Medijainen) считает, что, конечно, можно согласиться с Магнусом Ильмъярвом в том, что утверждения советских историков не являются ложными, и что у Фридриха Акеля (посол Эстонии в Германии и Голландии в 1934–1936 гг.) имелись хорошие дружеские отношения с людьми, занимающимися внешней политикой Германии. Скорее всего, было бы странным, если бы не сложились такие отношения. Ведь поддержка дружеских связей – одна из первых задач дипломата. И Акель прекрасно с этим справился. Но это еще не свидетельствует о том, что один из самых опытных эстонских дипломатов стал сторонником нацистов. Так хотели и могли думать только советские историки, и Ильмъярв не сумел привести других фактов. Местами он даже лжет или ошибается. В отношении Акеля к перевороту 12 марта 1934 года, Ильмъярв отмечает, что, по мнению Акеля, с демократией (в Эстонии) следовало покончить еще раньше, и ссылается на письмо Акеля, написанное 27 марта 1934 году министру иностранных дел Сельямаа. К сожалению, такого письма нет в фонде 3828–1–2 (лист 151) Государственного архива, как отмечено в ссылках. В этом деле страниц намного меньше! Вероятно, это опечатка, как иногда случается, однако Медияйнен уверен, что этого документа, в котором Акель требует покончить с демократией, вообще не имеется.[88]
