Айно Лепп, исследовавшая историю «лесных братьев», рассказывала мне о садистском глумлении над женщинами в сельской местности. Например, женщину вели на допрос, заставляли ее копать яму, угрожая при этом расстрелом, если она не поможет найти «лесных братьев». Слышала я рассказ, как представители органов НКВД засунули женщине во влагалище горячую электрическую лампочку, после чего она, не выдержав боли, предала своего любимого, скрывавшегося в лесу. Была изнасилована и затем избита до смерти невеста одного лесного брата. Хельми Виснапуу слышала рассказ о работнике милиции, эстонце Кютте, который имел привычку насиловать допрашиваемых женщин по несколько раз в день. Только после первого показа моего фильма старшая сестра моей мамы, Хельди, призналась, что и их мать и сестру Лейду избивали на допросах. Я узнала, что в 1945 году милицейский из местных, служивший в Красной армии, послал сообщение бабушке, что, если она отправит свою 15-летнюю дочь, т.е. мою маму, к нему ночью, то советская власть оставит их в покое. Это сообщение содержало обещание, что их семью не будут больше водить по ночам на допросы, что у них не унесут вещи и не уведут домашних животных. Я узнала, что такое же «предложение» было сделано и Хельди, мужа которой, лесного брата, убили чекисты. Так как они отказались, то постоянно получали от работников органов безопасности угрозы, пока в конце 1940-х годов их не арестовали и не отправили в телячьих вагонах в Россию.
Дела, составленные НКВД на мою маму, в 1962 году потребовало Министерство внутренних дел, и они потерялись. Историю своей мамы я изучала по делу своей бабушки. Текст закона, а именно ст. 58 Уголовного кодекса РСФСР, заклеймившей мою маму «бандитом», еще не проанализирован эстонскими историками. Но знакомство с ней в исследовании судьбы женщин было бы очень важным, так как эта статья связана, прежде всего, с защитой участников Сопротивления, или «лесных братьев». Я не удивляюсь, почему мама молчала, когда я попросила рассказать ее, что происходило, как и почему. Она никогда не видела обвинительного заключения, за что ее пытала советская власть и затем отправила за 1500 километров в принудительно-трудовой лагерь к Белому морю. Есть только кошмарные сны, свидетельствующие о том, что все, что с ней случилось, происходило именно с ней. Им с сестрой исполнилось как раз 18 лет, когда все это случилось. Они стояли перед комиссией НКВД, состоявшей из мужчин, им зачитали судебный приговор на русском языке, они ничего не поняли, да и весь процесс продолжался пару минут.
По словам Хейно Ноора, для описания насилия Советского Союза и нацистской Германии мы нуждаемся не столько в знании фактов, сколько в знании человеческой психологии, в обладании высоким эмоциональным IQ. Рациональный и расчетливый подход к трагическим событиям означает, что немыслимые переживания превращаются в регулярные, не укладывающиеся в сознании состояния. Это значит, что мы начинаем использовать исторические факты механически и расчетливо, не видя за ними человеческой судьбы. Когда человеку с молодых лет объясняют, насколько неизбежны национал-социализм, коммунистическая мировая революция, классовая борьба и убийства, когда единственной целью являются победа и власть, для человека все это насилие остается лишь словами, становится разумным. Он рационалистически объясняет действительный момент и ситуацию, не укладывающуюся в голове.
07 Нюрнбергский военный суд приговорил Мартина Зандбергера в 1948 году к смерти, позднее этот приговор был заменен на пожизненное заключение. Благодаря связям своего отца, в 1958 году Зандбергер освободился из тюрьмы. Еще недавно он наслаждался на своей Штутгартской вилле и не чувствовал, вероятно, никаких угрызений совести.[105]
Эта нерассказанная история, это отчаяние передавалось мне от взгляда мамы, когда она с застывшим лицом смотрела в окно, медленно допивая кофе и, как обычно в таких случаях, ничего не замечая вокруг себя. Прошлое, то время, когда она была еще в подростковом возрасте, означало для нее нахождение рядом со смертью, и она всеми силами старалась избавиться от него. Местом, где ей хотелось бы укрыться, был цветущий сад детства, музыка и книги и, наконец, этот фильм, встреча с которым поможет ей освободиться от жутких картин прошлого. Во время работы над фильмом мои мама и тетя познакомились с Хейно Ноором, который помог во многом объяснить те ужасные времена. После встречи с ним моя тетя Вайке сказала: «Впервые в нашей жизни появился человек, который с полуслова понимал пережитое нами, так как сам испытал то же самое».
