— Так, — сказал Володька, ещё продолжая улыбаться, — надо бы нам поставить твою Анюту на колёса, раз уж она такая стойкая. Ежели как следует толкнуть… Мужики мы с тобой не самые слабые. А как поставим, так и поедем.
— Думаешь, получится? — Егор с сомнением покосился в сторону лежащего на боку автомобиля.
— Раньше получалось — заверил его Володька. — И не такое на колёса ставили. А также на гусеницы. Помню однажды…
— На перевале Саланг? — поинтересовался Егор.
— Именно на нём. Но ты прав — пошли.
И у них действительно всё получилось.
Через пять минут Анюта благополучно встала, а точнее, упала на колёса, а ещё через пять они уже катили по размокшей грунтовке к таганрогскому шоссе.
— Я вот ещё чего не могу понять, — сказал Егор, когда они проехали пост ГАИ. — Куда делись все эти братки Короля и Богатяновского? Допустим, Борины бойцы перестреляли Колиных, во что я, кстати, не верю. Но — допустим. Почему они тогда нас не добили?
— Посчитали убитыми, — предположил Володька. — Или решили, что не стоит брать ещё грех на душу. Хотя это вряд ли. А может…, — он хмыкнул, — может, и некому было добивать.
— Чёрт! — Егор сбросил газ. — Мы ведь даже не посмотрели! Точно, они же могли просто поубивать друг друга!
— Некогда нам смотреть. Нам Короля бы довезти…
— Куда это вы собрались меня везти? — раздался глуховатый голос с заднего сиденья.
— Твою мать! — сказал Володька, а Егор молча затормозил, остановился у обочины и обернулся.
Николай Тищенко по кличке Король уже не лежал, а сидел, ощупывая собственную грудь.
— Вот б…дь. — удивлённо пробормотал он, — меня что, ранило?
— Ещё как, — подтвердил Егор, — Коля, ты… это… ты хорошо себя чувствуешь?
— Да вроде ничего, — помолчав, ответил Тищенко. — Только вот грудь немного побаливает. И живот.
— А ну-ка, Егор, зажги свет, — попросил Володька.
Егор машинально щёлкнул выключателем и только после того, как неярким, но ровным светом под потолком загорелся плафон, он вспомнил, что лампочка перегорела ещё года полтора назад. Несколько раз хотел заменить, да всё как-то руки не доходили…
— Что это вы на меня уставились? — подозрительно осведомился Король.
— Рубашку сними, — тихо попросил Четвертаков.
— Чего?
— Сними рубашку, пожалуйста.
Король пожал крепкими плечами и стал расстёгивать пуговицы.
— Да она же вся в крови! — наконец заметил он.
— Вот именно, — серьёзно кивнул Володька.
— Ёлки, — сказал Король. — А это ещё что за хрень?
Он запустил правую руку за пазуху, пошарил там, вытащил… на широкой ладони рядком лежали четыре аккуратные пистолетные пули.
— Ну и дела, — вмиг севшим голосом промолвил Егор. — Это же…
— Погоди-ка, — Володька, перегнувшись через спинку переднего сиденья чуть ли не обнюхал ладонь Короля.
— Выпущены из стандартного ПМ, — сообщил он. — Да что там… я же сам это видел! У тебя вода есть? — обратился он к Егору.
— В канистре пластмассовой, — растерянно ответил тот. — В багажнике.
Через пять минут кое-как отмыв запёкшуюся кровь, они обнаружили у Короля четыре свежайших красно-фиолетовых, затянутых тонкой молодой кожей шрама. Два на груди и два на животе.
— Это что же получается? — спросил Король, изумлённо разглядывая свою грудь и живот и ощупывая шрамы пальцами. — Во мне сделали четыре такие дырки, а я жив? Пули вышли сами… Как это может быть? А ну, рассказывайте, — неожиданно потребовал он у друзей.
— Да что рассказывать… — Егор закурил и бездумно уставился на пустынную мокрую окраинную улицу родного города, знакомую до скуки, едва освещённую редкими слабосильными фонарями — улицу, от которой не ждёшь подвоха, но и особой радости тоже не ждёшь. — Нечего, в общем-то, рассказывать. Сначала в тебя стреляли, потом в нас. Только в тебя из пистолета, а в нас уже из гранатомёта. Мы тебя как раз в машину затащили и пытались быстро и красиво смыться с поля боя. Что было абсолютно правильным решением, поскольку хлестало из тебя, извини, как из недорезанного поросёнка.
Егор замолчал.
— Ну?
— Ну нам и влепили в корму.
— Скорее всего из РПГ-16, — добавил Володька. — Осколочной.
— И что потом?
— А что могло быть потом? — с неожиданной злостью в голосе сказал Егор. — Потом под нами рвануло, и мы потеряли сознание. Контузило, вероятно. А когда очнулись… Ночь, дождь, машина на боку, ты живой, но в полной отключке… Поставили Аню… машину на колёса и повезли тебя в больницу. Тут ты изволил прийти в себя и оказался живой и здоровый. Всё.
— Всё?
— Все.
— То есть, ты мне хочешь рассказать, что в обычные старые «жигули» осколочной гранатой попали из десантного РПГ-16, и машина после этого осталась на ходу?
— Да, именно это, представь себе, я хочу тебе рассказать. Слушай, Коля, не бодай. Мы сами ни хрена не понимаем.
— А чего ты психуешь?
— Я не люблю, когда в меня стреляют. Особенно из гранатомёта.
— А я, по-твоему, значит, люблю. Так. Ладно. Давай, разворачиваемся.
— Куда?
— На кудыкины горы. Надо осмотреть рощу. Может, из моих там кто раненный или… — Король отчётливо скрипнул зубами.
— Ты уверен, что нормально себя чувствуешь?
— Уверен, уверен. Давай, поехали. И… который теперь час?
