— Ну-ну. Верю. Но всё равно свидетели нужны. Уж больно заклад у нас серьёзный будет.
— Да ты хоть скажи, что за пари и что за заклад?! — не выдержав, воскликнул цыган Юра. — А то я, может, ещё и спорить-то с тобой не буду!
— Ага. Уже испугался, — с видимым удовлетворением констатировал Егор и тут же добавил, заметив, как потемнело лицо цынана. — Ладно, ладно… Шучу. Значит пари такое. Если ты или любой из твоих знакомых заведёт мою машину и доедет на ней… ну, хотя бы до поворота на трассу, то я тебе её отдаю даром. Если же нет, ты платишь мне пять тысяч американских долларов. Время— с того момента, как ударим по рукам и до двадцати четырёх часов сегодняшнего дня. То есть до полуночи. Разрешаю лезть под капот, копаться в моторе, менять свечи и даже аккумулятор. Со своей стороны, впрочем, гарантирую, что никаких поломок там нет. Всё в полном порядке и отлично отрегулировано. Бензин в баке есть. Просто ты её не заведёшь… А вон, кстати, и свидетели идут подходящие.
Со стороны центра, шагая прямо посередь улицы, к ним приближались братья Волошины. Сашка и Лёшка. Братья были близнецами, но близнецами разнояйцовыми, то есть, совершенно не похожими друг на дружку: худой длинный и черноволосый Сашка и невысокий полный белобрысый Лёшка. Оба давно занимались челночным бизнесом, в котором достигли определённых успехов (сами уже на рынке не стояли — нанимали продавцов), ни от кого не зависели и жили на соседней улице в большом собственном добротном доме с мамой и замужней сестрой. Оба были холостяки, и обоих Егор знал с самого детства.
— Ну что, по рукам? — вкрадчиво осведомился Егор.
— А! Где наша не пропадала… Но гляди, сосед, чтобы потом на попятную не пошёл.
— Обо мне не беспокойся, позаботься лучше о себе. Эй, Сашка! Лёшка! Хлопцы, ходь сюды!
Братья неторопливо подошли, поздоровались и внимательно выслушали условия спора.
— Ты, Егор, как видно совсем допился, — осуждающе заметил степенный Сашка. — Где ж это видано, чтобы новую машину не завести? Ну два часа уйдёт… ну, три.
— Может, ты тоже хочешь поспорить? — небрежно спросил Егор.
— Нет уж, хватит с тебя и Юры, а то совсем без штанов останешься.
— Так я не понял, вы согласны быть свидетелями или нет?
— Отчего ж нет, согласны. Ты как, братишка?
— Согласны, согласны, — улыбнулся белобрысый Лёшка. — Ну гляди, Егор, выиграешь — с тебя ящик пива.
— Два, — серьёзно заметил Егор. — Два ящика. И рыба в придачу.
— А с меня, если моя возьмёт, два ящика шампанского, — не захотел отстать цыган.
— Тогда по рукам, — сказал Егор и протянул свою.
Сашка торжественно перебил рукопожатие спорщиков, и выразил желание понаблюдать за процессом. Егор охотно согласился, заметив, что участие свидетелей не только желательно, но просто даже необходимо, после чего все отправились во двор к Егору.
К девяти часам вечера вокруг Анюты собралась целая толпа. Здесь были и Юрины соплеменники, и оба брата, Сашка и Лёшка, и целых три умельца — механика, которых Юра откопал в городе буквально за пару часов и, посулив чуть ли не золотые горы, привёл к Егоровой машине.
Анюта не заводилась.
Дважды меняли свечи и аккумулятор. Разбирали и снова собирали карбюратор и бензонасос. Колдовали с системой зажигания. Плевали через левое плечо и стучали ногами по колёсам. Бесполезно. Стартёр выл, аккумуляторы честно выбрасывали накопленную энергию, свечи исправно давали убойной силы искру, а двигатель… двигатель молчал.
Трое известных умельцев-механиков трижды чуть ли не облизали Егоров автомобиль от переднего бампера до заднего и от крыши до колёс в поисках хитрого противоугонного устройства, после чего поклялись своей честью, что таковое и вообще любое противоугонное устройство на данном виде транспорта отсутствует, а машина, видать, заколдована, потому что иного объяснения они, механики, дать не могут. Механики съели в доме весь хлеб и колбасу, опростали пять чайников чая и к половине десятого вечера впали в полную безнадёгу. Не сдавался один Юра.
— Заколдована, говоришь? — с сомнением проговорил он, поглядев в сотый, наверное, за этот длинный день раз на часы. — Ну ладно. Нет такого колдовства, которое бы цыгане не расколдовали.
Он что то шепнул своему сыну-подростку, который с обеда крутился тут же, рядом, и тот опрометью кинулся со двора.
Володька Четвертаков, Коля Тищенко по кличке Король и старая, как мир, цыганка вместе с Юриным сыном вошли в открытые ворота одновременно, когда часы показывали девять часов пятьдесят две минуты. До назначенного срока оставалось два часа и восемь минут.
— Что за шум, а драки нет? — весело удивился Король.
— О, ребята! — обрадовался Егор. — Извините, должен был сам к вам сегодня заскочить, но тут такое дело…
Он отвёл обоих в сторонку и быстро рассказал, что произошло.
— Пять тысяч баксов… — протянул Король. — Неплохо, неплохо. А если заведёт?
— Думаю, что не заведёт, — заметил друг Володька, глядя, как Юра что-то горячо втолковывает старой цыганке на своём непонятном цыганском языке. — Если уж эти трое за день не сумели, то, считай, Егорка, что пять тысяч у тебя в кармане.
