— Я почему-то боюсь, — она поёжилась и каким-то беспомощным взглядом посмотрела на Егора.
— Ты теперь со мной, — улыбнулся Егор, — и поэтому ничего не бойся. Господи, как хорошо, оказывается, иметь маму, которую можно любить и защищать!
— Я плохая мать, — она покачала головой, и Егор увидел, что её глаза опять наполнились слезами. — Я тебя бросила. Никогда себе не прощу. Но, поверь, не было дня, не было часа, чтобы я…
— Не надо, мама, прошу тебя, — он оторвал правую руку от руля и погладил её по худому плечу. — Теперь всё будет по-другому, правда?
— Да, — она улыбнулась и вытерла ладонями мокрые глаза. — Теперь всё будет по-другому.
В больницу они вошли вместе и вместе поднялись на четвёртый этаж.
— Ты старайся молчать, — сказал маме Егор. — Говорить буду я, — и толкнул дверь кабинета Антона Михайловича.
Заведующий реанимационным отделением оказался на месте. Увидев Егора и свою, ещё несколько часов назад безнадёжно больную пациентку, он резко откинулся в кресле и ухватился пальцами за упитанный подбородок.
— Здравствуйте ещё раз, глубокоуважаемый Антон Михайлович! — весело сказал Егор, поставил напротив начальственного стола два, приткнувшихся у стены стула, усадил на один из них маму, а на втором, свободно закинув ногу за ногу, устроился сам.
— Как видите, — продолжил он, не давая заведующему опомниться, — чудеса всё же случаются. Мне, разумеется, не следовало поступать столь э-э… экстравагантным образом, но, поверьте, в имевшей место ситуации просто ничего другого не оставалось. Как видите, мои безумные надежды полностью оправдались, и теперь моя мама, а ваша бывшая пациентка Таисия Григорьевна Хорунжая, абсолютно здорова. Насколько я знаю, такие случаи в истории медицины бывали. Вспомним, например, чудесное и внезапное излечение от рака писателя Солженицына… так что вы можете не волноваться, а доложить по начальству, что безнадёжная пациентка выздоровела. В чём, несомненно, есть немаловажная заслуга лично вас и вашей больницы. Так что, Антон Михайлович, я и моя мама очень вам благодарны и в знак нашей благодарности, не сочтите за… в общем, примите от чистого сердца.
Егор привстал и положил на стол перед заведующим триста долларов.
Антон Михайлович посмотрел на американские деньги, быстро оторвал руку от подбородка, и через полсекунды никаких долларов на столе уже не было.
— Э-э… вы не представляете, как я рад! — воскликнул Антон Михайлович. — Тут, правда, среди персонала распространились какие-то нелепые слухи, что будто вы чуть ли не по воздуху…
— Это не слухи, — продолжая весело улыбаться, перебил его Егор. — Именно, что по воздуху. Но здесь нет ничего особенно необычного. Видите ли, просто у меня экспериментальная модель автомобиля. Вообще-то, она засекречена, но…
— Ни слова больше! — замахал руками Антон Михайлович. — Я всё прекрасно понимаю! Государственная тайна — это вопрос серьёзный. Я в этом, поверьте, тоже кое-что смыслю и обещаю вам со своей стороны полное молчание.
— Рад, что не ошибся в вас, — с самым серьёзным видом промолвил Егор. — Антон Михайлович, нам бы хотелось получить личные вещи и…
— Разумеется, разумеется! Сейчас распоряжусь! — Антон Михайлович снял телефонную трубку, набрал номер и начальственным тоном приказал принести к нему в кабинет одежду и личные вещи Хорунжей Таисии Григорьевны, которая, в связи с выздоровлением, выписывается из больницы. — И, пожалуйста, побыстрее, — он положил трубку и снова откинулся в кресле. — И всё же, Таисия Григорьевна, — обратился он к Егоровой маме, — я, как врач, вынужден просить вас пройти медосмотр в любое удобное для вас время. Лучше всего прямо завтра с утра. Хорошо? Я обещаю, что это не займёт много времени. Должен же я что-то записать в историю болезни!
— Не знаю… — неуверенно улыбнулась бывшая больная. — Как сын скажет.
— Кхм-м! — поперхнулся заведующий отделением.
— Я думаю, это нужно сделать, — с безмятежным видом согласился Егор. — Только не очень рано. Часов в одиннадцать вас устроит?
— Вполне! — как ребёнок обрадовался Антон Михайлович, и тут принесли одежду и вещи.
— Переоденусь уже дома, — решила мама и встала со стула. Ёй явно не терпелось покинуть эти стены.
— Не смею задерживать, — Антон Михайлович тоже поднялся и протянул Егору руку. — До свидания. Очень было приятно познакомиться.
— До завтра, — сказал Егор, с силой пожимая холёную ладонь заведующего. — И заранее спасибо.
Прошло три дня.
