То ли мама крепко спала, то ли… Егор поёжился от нехороших мыслей и собрался было позвонить в четвёртый раз, как тут дверь квартиры напротив отворилась и на площадку вышла полная рыжая женщина средних лет в спортивных штанах и какой-то залихватской ярко-жёлтой футболке с широченными рукавами и непонятной надписью по-английски на груди. Грудь впечатляла. В руке у женщины был поводок, на другом конце которого обнаружилась маленькая тёмно-коричневая лохматая собачонка с лицом обиженной летучей мыши.
— Здравствуйте, — поздоровался Егор и постарался дружелюбно улыбнуться.
— Здравствуйте, — женщина закрыла дверь и воззрилась на Егора с неподдельным интересом.
Собачонка присела в стороне и тоже уставилась на Егора.
— Извините, вы не подскажете, как мне найти Таисию Григорьевну Хорунжую? — спросил Егор.
— А вы, простите, кто ей будете?
— Я её сын.
— Да что вы говорите?! — жёлтая футболка всплеснула рукавами и выронила поводок.
Маленькая тёмно-коричневая собачка, радостно сверкнув чёрными глазками, немедленно воспользовалась ситуацией и рванула по ступенькам на выход. Внизу она энергично налегла всем своим невеликим телом на дверь, проскользнула в образовавшуюся щель и… Егор одним прыжком преодолел все три ступеньки, наклонился и в самый последний момент успел ухватить поводок, конец которого совсем готов был исчезнуть за дверью.
Через пять минут все трое уже прогуливались в расположенном неподалёку городском ботаническом саду, работницей которого оказалась его новая знакомая. Знакомую звали Алина Леонидовна, и она, по её словам, состояла в соседках Таисии Григорьевны последние пятнадцать лет.
— Ах, Егор, мне так жалко Таичку, вы не представляете! — призналась она. — Рак — это ужасно! Это просто ужасно!
— А где мама сейчас? — терпеливо поинтересовался Егор.
— Так в больнице, конечно! — наконец соизволила объяснить Алина Леонидовна. — Где же ей ещё быть? Правда, надо сказать, что в больницу её увезли только вчера утром, а до этого всё время она была дома. Говорила, что дома ей лучше, а на врачей всё одно нет никакой надежды. Но вчера утром стало Таичке совсем плохо и пришлось вызвать скорую.
— А в какую больницу её отвезли, Алина Леонидовна?
— А… — соседка Егоровой мамы в недоумении остановилась. — Ой, а я даже и не знаю… Наверное, туда, где она раньше лежала. В онкологическую.
— А где это?
Алина Леонидовна подробно объяснила Егору, что онкологическая больница находится на улице Броневой, которая, в свою очередь, отходит от улицы Стрыйской уже почти на самом выезде из города.
— Вам нужно сесть на автобус…
— Я на машине.
— Ну тогда ещё лучше. Сейчас спуститесь вниз к площади Ивана Франко и оттуда поедете вверх по Стрыйской. Слева будет наш знаменитый Стрыйский парк, потом пойдёт более менее современная застройка… в общем, когда поймёте, что город кончается, спросите у кого-нибудь где улица Броневая. Только сейчас наверное ещё слишком рано, в такое время вас вряд ли пустят в палату.
— Ничего, — задумчиво сказал Егор, созерцая цветущую магнолию, — пустят. А если совсем уж пускать не будут — подожду на месте. Скажите, Алина Леонидовна, где тут в это время можно выпить кофе?
— С этим в нашем городе вообще-то не проблема, ковярни — кофейни, по-вашему — на каждом углу, — подумав ответила мамина соседка, — но сейчас действительно слишком рано. Так что, если не побрезгуете, то кофе можно выпить у меня. Вы что, всю ночь провели за рулём?
— Немного поспал, — улыбнулся Егор. — Не волнуйтесь, Алина Леонидовна. Всё, что мне нужно — это большая чашка крепкого кофе, а в машине у меня лежат бутерброды с очень хорошей колбасой, которые нужно съесть, чтобы не пропали.
— Значит договорились, — обрадовалась Алина Леонидовна. — Бутерброды ваши, кофе мой.
Когда Егор остановил машину на стоянке у городской онкологической больницы, было девять часов тридцать минут утра по московскому времени и восемь тридцать по местному.
Пожалуй, уже можно, подумал Егор и направился ко входу.
Через пятнадцать минут выяснилось, что Хорунжая Таисия Григорьевна находится в реанимации, доступ в которую категорически запрещён всем без исключения родственникам.
— Даже единственному сыну? — без надежды осведомился Егор.
— Даже ему, — безжалостно ответила противного вида тётка из окошка регистратуры.
Егор вздохнул и вышел на улицу покурить и подумать.
Ещё через двадцать минут, пообщавшись с такими же, как и он, но более опытными родственниками больных, он узнал массу полезных вещей.
Во-первых, что реанимация находится на четвёртом этаже.
Во-вторых, что начальника реанимационного отделения зовут Антон Михайлович.
В-третьих, что Антон Михайлович охотно берёт взятки и предпочитает доллары.
В-четвёртых, что он, Антон Михайлович, буквально только что пришёл на работу.
В-пятых, что в больнице совсем нет лекарств, особенно болеутоляющих (вернее, они есть, но только за большие деньги).
А также массу иных полезных вещей.
Пора было действовать.
Он загасил окурок, бросил его в урну, одёрнул куртку и решительно распахнул входную дверь.
