— Совершенно точно может это знать только вышеупомянутая сила, — туманно ответила Анюта.
— А если без демагогии?
— А если без демагогии, то, что бы я не утверждала, тебе в любом случае придётся принимать мои слова на веру. Или не принимать. То есть опять возникает вопрос веры. Или ты веришь в то, что Бог есть или, наоборот, что его нет. Но в любом случае веришь, а не знаешь. Тут всё дело в том, что для моей веры в эту высшую силу, возможно, есть больше фактических оснований, чем для вашей.
— Ребята, — жалобно сказал Егор. — О чём вы говорите? Тут всем нам полный… наступает, а они о существовании Бога спорят!
— Потому и спорим, что он наступает, — резонно заметил Володька. — В подобных обстоятельствах, знаешь ли, очень полезно знать, есть Бог или его нет.
— И вести себя соответственно? — с горечью спросил Егор.
— Именно, — подтвердил Четвертаков. — Именно, что соответственно.
— Мальчики, — вмешалась Анюта, — может, я всё же сначала все проверю, а потом уже будем спорить?
— И как именно ты собираешься проверять? — спросил Егор.
— Просто подберусь поближе к вашему светилу и внимательно посмотрю, что и как.
— А ты… это можешь?
— Теперь уже могу. Только мне нужна твоя машина. Она… в общем, это долго объяснять, но без неё я не могу перемещаться в пространстве.
— Бери, — кивнул Егор. — Да и как я могу тебе запретить? И вообще она уже давно не моя и, как я подозреваю, вовсе не машина.
— Машина, машина, — успокоила его Анюта. — Только совсем другая. Так я поехала?
— Что, прямо сейчас?
— А чего ждать?
— И то верно… И сколько тебя не будет?
— Точно сказать не могу. Может, сутки. Может, больше. Ждите.
Они попрощались, вылезли из машины и захлопнули дверцы. Анюта затемнила стекла, коротко просигналила, плавно тронулась с места и, набирая скорость, скрылась в ближайшем переулке.
— Вот чёрт, — сказал Егор, хлопнув по нагрудному карману, — сигареты забыл.
— Пошли, — сказал Володька, — у меня дома есть. И пиво ещё осталось.
— Пиво — это хорошо, — задумчиво сказал Егор. — Но мне что-то захотелось водки.
— Не вижу препятствий, — согласился Четвертаков.
И они направились к ближайшему гастроному.
Водка на этот раз произвела на организм не большее впечатление, чем обычная вода из-под крана. Они уговорили пол-литра на двоих под бутерброды с копчёной колбасой и пиво и остались при этом совершенно трезвые.
— Не берет, — констатировал Четвертаков, разглядывая пустую бутылку из-под «Гжелки» в своей руке так, словно видел её впервые в жизни. — Последний раз со мной подобный случай произошёл в Афгане. Мы тогда, помнится, с лейтенантом Сашкой Ржаным, командиром разведвзвода, минут за сто пятьдесят около литра чистейшего медицинского спирта убрали вдвоём, а в качестве закуски нам служила пачка печенья «Юбилейное».
— И что? — вяло поинтересовался Егор.
— И ничего. Ни в одном глазу. Тогда тоже смерть-старушка совсем рядом ходила.
— Сейчас она не просто ходит. Практически с нами третьей сидит. И не только с нами. — Егор покачал головой. — Нет, на самом деле всё равно не ощущаю. Головой понимаю, а так, чтобы всем, что называется естеством, — нет.
— Чтобы всем естеством подобную вещь понять, — вздохнул Володька, — надо её своими глазами увидеть. А мы пока не видим. Вот я смотрю за окно и вижу, что солнце светит так же ярко, как и всегда. Как я при этом могу осознавать, что оно уже начало гаснуть?
— Когда мы это увидим глазами, будет поздно, — резонно заметил Егор.
— Можно подумать, сейчас не поздно! — фыркнул Володька. — Тут изначально все поздно. Думай, не думай, а остаётся только одно: сливать воду и тушить свет. В прямом смысле слова. А что делать? Теоретически можно залезть под землю в какое-нибудь глубокое и хорошо оборудованное атомное убежище с запасами еды и прочего на много лет. Такие наверняка есть. Но, во-первых, в них и без нас есть кому забраться, а во-вторых, просидеть остаток жизни под землёй, зная что надежды всё равно нет… Извините. Лучше уж сразу… того. Детей только жалко — не успели пожить.
— Это ты брось, — неуверенно сказал Егор. — Мы ещё поборемся.
— Поборемся, конечно, — в десятый, наверное, раз вздохнул Володька. — Куда мы денемся? Может, всё ещё и обойдётся…
— Эх, что-то как-то грустно, — сказал Егор. — Позвоню-ка я Зое и назначу-ка я ей свидание. Анюта всё равно до завтрашнего дня точно не появится, так что надо пользоваться.
— Она что, ревнует? — смешно задрал брови Володька.
— Да как тебе сказать… — замялся Егор. — Что-то вроде этого наблюдается.
— Ни хрена себе… Ну ты, казак, даёшь — влюбил в себя инопланетное существо женского пола! Полный атас.
— Во-первых, она не инопланетное существо, — самодовольно подкрутил ус Егор. — У неё нет своей планеты. А во-вторых, — да мы, казаки, такие. Не то, что некоторые пришлые непонятно какого роду— племени.
