— Я ничего не сделал! Дай мне объяснить! — Он тащит меня дальше по переулку, боясь, что кто-нибудь увидит или услышит нас. Его рука зажимает мне рот. — Она появилась у моей двери прошлой ночью. Она немного выпила. — Мой желудок скручивает. — Я пытался заставить ее уйти. Она была не в себе. — Меня сейчас стошнит. — Я предложил ей стакан воды и усадил ее на диван. — Его глаза прожигают дыры в моем черепе, а его рука зажимает мой рот, когда я пытаюсь заговорить. — Вот и все. Она заснула; было поздно. Я не мог заставить ее пошевелиться, поэтому оставил ее на диване. Я клянусь. Она все еще была там, когда я проснулся сегодня утром.
Он, наконец, отпускает мой рот, и до этого момента я не осознавала, что он почти душит меня. Я делаю несколько глубоких вдохов.
— Тогда почему ты сказал ей не говорить мне?
— Потому что не хотел, чтобы ты волновалась! И еще не хотел, чтобы ты узнала об этом от нее, но у меня не было возможности позвонить, потому что я оставил свой телефон у себя. — Он полностью отпускает меня и прислоняется к стене напротив. — Но она все же сказала тебе… — Его глаза слегка расширяются, и он тихо чертыхается. — Она знает.
— Почему я должна тебе верить?
— Она из кожи вон лезла, чтобы рассказать тебе об этом?
Я пожимаю плечами.
— Она казалась искренне обеспокоенной.
— Нет, я имею в виду, рассказывала ли она подробности о том, как осталась у меня.
Я вспоминаю свой разговор с мисс Харт в холле и киваю.
— Вроде того. Это было умно сказано.
— Она знает… может быть, не все, но что-то она знает.
— Ты трахал ее?
Он отшатывается, его лицо искажается от отвращения.
— Нет, Элли! Ты действительно такого низкого мнения обо мне? Если бы я хотел трахаться с другими, я бы не делал этого с тобой!
Мое сердце, без сомнения, верит ему, но разум кричит мне перестать быть глупой и убираться оттуда, пока мне не стало еще больнее.
— Боже… Что ты собиралась делать? — Огрызается он, хмуро глядя на меня.
— Не знаю… Я еще не заглядывала так далеко вперед. — Я вытираю слезы и некрасиво шмыгаю носом.
— Твою мать. — Он притягивает меня к своей груди и успокаивающе гладит по волосам. — Я бы так с тобой не поступил. Ты же знаешь, я бы никогда так с тобой не поступил. Ты — все, что мне нужно.
Я все, что ему нужно?
— Меня тошнит.
— Это пройдет. Ты почувствуешь себя лучше, и тогда мы сможем посмеяться над тем, какими глупыми мы были.
Я качаю головой, не веря ему.
— Теперь это навсегда останется в моей голове. Ты можешь завести с ней отношения. Ты можешь быть с ней или с любой другой женщиной. Ты можешь гулять и веселиться, ходить на свидания, обниматься на глазах у родителей. Со мной ты не можешь этого делать.
— Элли… — Он касается губами моего лба и отклоняет мою голову назад, вытирая большим пальцем еще больше слез. — У меня есть время только до августа, чтобы побыть с тобой. — Его напоминание о том, как на самом деле мало у нас времени вместе, сильно меня задевает. — Позволь мне насладиться этим без драмы.
— Как мы будем с этим справляться, когда я окончу школу и уеду?
— Мы разберемся с этим. Ты будешь слишком взволнована, чтобы даже думать обо мне. — Заявляет он, притягивая мою голову к своей груди. Я прижимаюсь ухом к его воротнику, наслаждаясь звуком его ровного сердцебиения. — Пойдем, отвезем тебя домой.
— Элли, Айзек! — В ту же секунду мы отрываемся друг от друга, оба смотрим широко раскрытыми глазами в дальний конец переулка, туда, где стоит мистер Прайс-старший, прижав руки к бокам, сжав их в кулаки. — Сейчас же заходи внутрь.
— Это не то, на что похоже, — пытается возразить Айзек и кивает мне, чтобы я двигалась.
— Иди в дом, черт возьми, — шипит мистер Прайс, выглядя злее, чем я когда-либо видела. Мы делаем, как нам велели, выходим из переулка и устремляемся к дому. Мистер Прайс останавливает меня, положив руку мне на плечо, и качает головой. — Ты идешь домой. Мне нужно поговорить с моим сыном.
— Клянусь, это было не…
— Я верю тебе, но тебе нужно пойти домой, чтобы я мог поговорить со своим сыном. — Он смотрит на меня так, как смотрят только учителя.
Я киваю и быстро иду к маминой машине. Внезапно вся эта история с изменой кажется не такой уж плохой. Теперь эта ситуация может с ней посоперничать.
Нас только что поймали.
Элоиза
Элоиза: Позвони мне!
Элоиза: Что происходит?
Элоиза: Неужели ты не понимаешь, как я волнуюсь?
Элоиза: Я знаю, что ты дома. У тебя горит свет, и нет, я не слежу за тобой, я просто проезжала мимо со своим отцом.
Элоиза: Айзек, пожалуйста… напиши мне сообщение или еще что-нибудь!
Айзека нет в школе ни во вторник, ни в среду. Есть мистер Прайс, но я не решаюсь с ним заговорить. Я боюсь того, что он скажет. Сам он не искал меня и не пытался заговорить со мной.
У меня болезненно покалывает в груди, когда я думаю обо всем этом. Что, черт возьми, происходит? Почему он мне не звонит?
