— Конечно. Иди и делай, что необходимо. Мне жаль, что тебе пришлось узнать об этом от меня. Уверена, они бы позвонили, но Айзек оставил свой телефон в квартире.
Мое сердце разрывается, но я каким-то образом сохраняю бесстрастное выражение лица.
— Я позвоню мистеру Прайсу-старшему.
— Позвонишь мне? Когда что-нибудь узнаешь? — Тихо спрашивает она, кладя руку мне на плечо.
— Да, без сомнения, — заверяю я ее, все еще ошеломленная и внезапно чувствуя тошноту.
Айзек
Я сижу в родительском доме, чувствуя себя бесполезным, пока Сюзанна и мой отец ищут маму по всему городу. Мне приходится постоянно напоминать себе, что она не могла уйти далеко.
Я должен заниматься поисками вместе с ними, но у Сюзанны есть лекарства, чтобы успокоить маму, если она расстроится, а кто-то должен быть рядом на случай, если мама сама вернется домой. Настало время обеда, а я понятия не имею, что делать. Я хожу взад-вперед, потерянный без телефона, но слишком напуганный, чтобы выйти за ним из дома на случай, если мама вернется, пока меня не будет.
Элоиза… Я не могу думать о ней прямо сейчас. Когда она узнает, она убьет меня.
Дверь открывается всего через двадцать минут.
— Я просто хотела лимонада. Это все, что я хотела. — Звук маминого голоса заставляет меня вскочить со своего места. — Я просто хотела лимонада!
— Мы дома, с ней все в порядке. — Говорит Элоиза в свой телефон, который крепко прижимает к уху. Она ведет мою маму в столовую, не сводя глаз с моей мамы, ни разу на меня не взглянув. — Наверное, ей нужно будет принять ванну.
— Можешь принести мне лимонада? Я бы с удовольствием выпила лимонада. — Бормочет моя мама, и я бегу за стаканом. — Ты такая красивая девочка. Как тебя зовут?
— Элоиза, — тихо отвечает Элли, когда я возвращаюсь со стаканом.
Элли помогает моей маме снять пальто и бросает его на пол.
— Иди и набери ванну. Твой отец скоро вернется с Сюзанной. — Отдает она распоряжения, и я, не колеблясь, делаю то, что она говорит.
— У тебя чудесные волосы, — это последнее, что я слышу перед тем, как ванна начинает наполняться.
Как и ожидалось, мой отец и Сюзанна прибывают через несколько мгновений, быстро дают маме лекарство, а затем помогают ей принять ванну, чтобы смыть грязь с ее кожи. Элоиза загружает одежду в стиральную машину вместе с бельем из стопки в спальне.
Она до сих пор не разговаривала со мной. Она, должно быть, в шоке.
— Где она была? — Тихо спрашиваю я, пока она выпивает полный стакан воды.
— За старым зданием редакции, в поисках лимонада.
— Как, черт возьми, ты ее нашла?
— Чистая удача. — Она моет руки и проталкивается мимо меня. — Увидимся позже, мистер Прайс. Мне пора возвращаться в школу.
— Подожди, Элли! — Зовет мой отец, но Элли уже ушла и скрылась за дверью, прежде чем он успел выйти из ванной. — Куда она ушла?
— Она выглядела расстроенной. Думаю, что вид мамы в таком состоянии сильно ее потряс. — Я понижаю голос, чтобы мама не услышала. — Она совсем не помнила Элли.
Элоиза
Я изо всех сил прикусываю язык, шагая по улице, стараясь держаться как можно дальше от того мужчины. Джудит вернулась в целости и сохранности, мне невыносимо видеть ее в таком состоянии.
— Элли, подожди! — Зовет Айзек, и я, наконец, слышу звук его шагов, следующих за мной.
— Не сейчас.
— Элли… что случилось?
Я разворачиваюсь к нему лицом, шокированная его вопросом. Я смотрю на него, не веря своим глазам.
— Ты спросил меня, как я ее нашла, но не откуда я узнала.
На мгновение он выглядит озадаченным, прежде чем до него доходит.
— Кэтрин.
Кто-то только что ударил кувалдой по моему сердцу, разбив его вдребезги. Я не могу дышать.
— Так это правда?
— Погоди… — Он хватает меня за руку, оглядываясь в поисках посторонних. Сейчас мне все равно. — Элли.
— Она оставалась у тебя прошлой ночью?
— Это не то, что ты…
Удар.
Моя рука бьет его по лицу, и жалящие слезы жгучими дорожками стекают по моим щекам.
— Держись от меня, черт возьми, подальше.
— Элли, пожалуйста.
Я потираю ноющий живот и сжимаю челюсти, пытаясь сдержать подступающую к горлу рвоту.
Я поворачиваюсь и бегу, мне нужно почувствовать, как горят мои бедра и легкие, нужно убежать от него… Больше всего мне нужно убить ее. Я ненавижу ее.
Я не могу выбросить из головы мысли о них двоих. Мне тошно, так чертовски тошно.
— Что ты делаешь? — Кричит он, хватает меня и тащит между двумя домами. — Остановись и послушай меня.
— Я не хочу смотреть на тебя, не говоря уже о том, чтобы слушать, — кричу я, упираясь руками ему в грудь. — Как ты мог так поступить со мной?
