Я смотрю в окно, восхищаясь тем, какие бело-розовые занавески милые. Из окна открывается вид на поле, где тысячи кустов клубники ждут, когда на них вырастут красивые красные плоды. Надеюсь, мы вернемся сюда, когда наступит их сезон. Я не любитель клубники, но никогда раньше ее не собирала. Похоже, это может быть весело.
Передо мной ставят бумажный стаканчик, наполненный дымящимся латте, затем опустошают пакет. Я теряю дар речи, когда на столе оказывается по две шоколадки каждого вида, что продаются в кафе.
Айзек садится, улыбаясь, словно очень собой гордится.
— Держу пари, что где-то здесь взял твою любимую.
Я разражаюсь смехом, потому что он прав: он правда взял. Дважды.
— Твикс? Правда? — На его лице появляется отвращение, когда я открываю обертку и макаю шоколад в свой напиток, прежде чем пососать подтаявший слой. Он судорожно глотает, его глаза темнеют. — Хорошо, теперь я вижу в этом веселье. — Затем он берет батончик "Марс". — Сделай это снова, но на этот раз с этой.
Прищурившись, я швыряю шоколадку в него. Я пока не могу говорить. Карамель от батончика шоколадки прилипла к моим передним зубам. Некрасиво, но так вкусно.
— Я хочу поцеловать тебя. — Его нога толкает мою под столом.
— Здесь? — Я прикрываю рот рукой, все еще пытаясь полностью очистить зубы от карамели.
Кивнув, он придвигает свой стул поближе к моему и гладит меня по щеке тыльной стороной ладони. Его глаза не отрываются от моих.
— Я когда-нибудь говорил тебе, какая ты красивая?
— Обычно, когда я голая.
Он снова ухмыляется, выглядя самодовольным.
— Ага. — И затем его губы накрывают мои. На вкус он как сладость и кофе, и он сам. Я мурлыкаю, пробуя кончиком языка шоколад на его губах, прежде чем втянуть его нижнюю губу в свой рот. Он делает то же самое со мной, кладет руку на мою ногу и притягивает меня так близко, насколько это прилично в общественном месте.
— Думаешь, это всегда будет так захватывающе? — Не задумываясь, спрашиваю я, когда он отстраняется. Он по-прежнему достаточно близко, чтобы обнять меня за плечи.
— Что ты имеешь в виду?
— Имею в виду, что… — Ох, как бы мне объяснить, что я имею в виду? — Однажды это не будет считаться неправильным, например, через четыре года, когда я вернусь домой из университета. Если мы оба будем одни, я хочу поцеловать тебя в центре города, где каждый может увидеть.
Он утыкается носом мне в шею. От этого по моему телу пробегают искры, которые оседают между ног.
— Я буду очень удивлен, если через пять лет ты будешь одна.
— Я не знаю, как после этого смогу найти кого-то другого. Знаю, что наши отношения напряженные, но в то же время и нет. — Я закрываю глаза, когда он прижимается лбом к моему виску. — Просто мы так легко находим общий язык, во всем. Мы просто понимаем друг друга. Ты понимаешь меня. Что, если я больше никогда этого не найду?
— Тогда я поцелую тебя в центре города на глазах у всех. — Он целует меня в щеку и поворачивается обратно к столу. — Возможно, к тому времени я даже перестану казаться тебе привлекательным. Я стану старым и страшным, а ты по-прежнему будешь молодой и сногсшибательной, со своими великолепными рыжими волосами и удивительными глазами. У меня не будет ни единого шанса. Ты будешь смотреть на меня как на парня, с которым когда-то переспала.
Я шлепаю его по груди.
— Ты идиот.
— Я честен.
— Ты не такой уж высокомерный, как я думала. В глубине души я думаю, что ты очень неуверенный в себе.
— Только когда дело касается тебя. Ты заставляешь меня чувствовать себя молодым и ежедневно напоминаешь мне, что я уже не такой.
Закатываю глаза.
— Я тебя умоляю. Тебе двадцать девять, а выглядишь ты не старше двадцати пяти, если не брать в расчет дни, когда забываешь побриться, то тогда ты выглядишь на очень сексуальные двадцать шесть. Посмотри на своего отца — он стареет красиво. Ты будешь таким же, как он. Как Джордж Клуни или Ричард Гир. Ты будешь стареть, как настоящий босс.
Его смех громкий и раскатистый.
— Как босс?
— Ты будешь властно выглядеть.
Смех становится еще громче и раскатистее.
— Иногда ты такой подросток.
— А у тебя какое оправдание?
Айзек
Когда после наступления темноты я высаживаю ее на улице, где она живет, меня охватывает чувство холода. Какое-то время мы не сможем этого повторить. Был замечательный день.
Элли такая открытая. Она свободно говорит о своих чувствах по любому поводу. Она не боится делиться. Хотел бы я сказать ей, как много она для меня значит, но я не знаю, с чего начать.
Некоторое время я езжу по городу, не имея ни малейшего представления о месте назначения.
Ее слова, сказанные этим утром, звучат у меня в голове.
Через пять лет она хочет, чтобы мы поцеловались в центре города.
Интересно, будет ли она действительно хотеть этого через пять лет. Сомневаюсь, но надеюсь. Я бы не возражал, совсем.
