Вот какие бывают неожиданные встречи!
- Есть предложение, товарищ Сабуров, обменяться опытом, - обращается ко мне Куманек. - С кого начнем? С вас?
- Я бы просил, если вы не возражаете, начать с работы вашего партизанского совета.
- Что ж, давайте... Коротко о положении дел в Хинельском лесу. Сначала здешние отряды действовали вразнобой. Тогда и возникла мысль об объединении. Все отряды сплотились вокруг нашего подпольного райкома. Во главе стоит партизанский совет. Председателем его являюсь я, секретарь подпольного комитета партии Червонного района. Вас интересует структура совета? Пожалуйста. Возьмем для примера нашу недавнюю операцию в Марчихиной Буде, проведенную силами всех отрядов. Предложение о ней мы поставили на заседании совета и тут же поручили одному из членов совета разработку операции. На следующем заседании заслушали доклад товарища. Каждый командир вносил свои коррективы. Был избран руководитель операции.
- Простите, но у меня есть вопрос к вам, - перебивает Рева. - Если враг начнет наступать внезапно, вы тоже будете свой совет собирать?
- Совет всегда находится в боевой готовности и в любую минуту может развернуть свою работу.
- А оборону кто будет разворачивать?
- Решение будет принято советом, кому непосредственно держать оборону и кому руководить этой обороной.
- Ну, це не совет. Це кооператив! - насмешливо резюмирует Рева.
Наступает тишина. Все смотрят на Павла, а он уже понесся:
- Та що тут балакать. Враг будет наступать, а совет откроет заседание, будет протокол писать и резолюции выносить. Нет, це не война, це говорильня...
Куманек тактично, но в то же время решительно осаживает Павла, а я неотрывно думаю о совете. Слов нет, это далеко не совершенная форма командования, но все же несомненно лучше, чем ничего: совет сплачивает отряды, организует их действия, поднимает боеспособность, выращивает командирские кадры.
Куманек продолжает рассказывать подробно о каждом отряде, но меня особенно интересует действующий самостоятельно отряд Ковпака и Руднева. Оказывается, в декабре Ковпак проделал рейд из Путивля в Хинельский лес и оттуда снова вернулся к Путивлю. Шел с большим обозом, через несколько районов, наводненных фашистскими гарнизонами. Ведь это именно то, что нам нужно.
Пытаюсь расспросить Куманька об организации такого перехода, но он, к сожалению, детально не осведомлен о ковпаковском рейде.
Подходит моя очередь. Кратко рассказываю об истории нашего отряда, о Брянском партизанском объединении, об отдельных операциях. Меня сразу же засыпают градом вопросов, вероятно, вполне закономерных в условиях Хинельского леса, но уже крайне наивных для меня и Ревы.
- Неужели вы держите регулярную связь с Большой землей?
- В Суземке работают райком, райисполком? Не может быть!
- Во всей лесной части Брянщины Советская власть?
- Трубчевск брали? Зимой? Да ведь это же большой город!
Особенно интересует хинельцев наша суземская операция. Хохот стоит в комнате, когда я рассказываю, как мы воровали фашистское начальство, как под видом полиции брали Суземку.
Споры разгораются вокруг вопроса о формах объединения отрядов, о разграничении функций райкома и штаба. Куманек никак не может согласиться с тем, что штаб только согласовывает свои действия с территориальным райкомом партии, а вообще-то существует самостоятельно, и секретарь райкома даже не входит в него. Словом, Куманек за хинельский партизанский совет.
Гудзенко, напротив, на нашей стороне: штаб должен быть чисто военной организацией. Больше того, по его мнению, все надо строить по типу войскового соединения, и даже термин «объединение» он считает уже устаревшим.
Этот термин возник не случайно. Дело в том, что на большую операцию мы объединяли несколько отрядов. После проведения операции отряды снова начинали действовать самостоятельно. Однако штаб объединения продолжал держать с ними повседневную связь, получал от них разведданные, обобщая которые давал ориентировку командирам.
- А что, если нам, товарищ Сабуров, прикинуть примерную структуру нового штаба? - предлагает Гудзенко.
Начинается коллективное творчество. Вначале наш штаб получается уж очень громоздким, и мы постепенно уплотняем его.
Естественно, что в этот раз мы не смогли разработать все детали, но, пожалуй, именно здесь, в Хинельском лесу, родилась идея партизанского соединения, которая впоследствии так широко претворилась в жизнь.
Перевалило далеко за полночь, когда я доложил о цели моего приезда: о радиограмме Строкача, в которой меня обязывали связаться с Ковпаком.
- Должен сознаться, друзья, - говорю я в заключение, - ехал к вам, и меня сверлила мысль: нельзя ли из ставшего для нас тесным Брянского леса перебазироваться сюда, в Хинельский? Теперь вижу: если у нас тесно, то у вас и того пуще. Видно, придется искать другие места.
