- Подожди! - удерживаю я Реву. Он понимает меня. Невесело шутит:
- Может, действительно у костра греются фашистские прихвостни. Еще славу на нас с тобой заработают...
- Надо подозвать ординарцев.
За болотом раздался винтовочный выстрел. За ним другой.. третий... Их заглушила пулеметная очередь...
Потом послышались громкие возгласы, перебранка.
- Тише вы, архаровцы! - узнаю я строгий голос нашего комиссара Захара Антоновича Богатыря.
Обрадованный, спешу к нему. Вместе с ротой Терешина из отряда Иванова комиссар должен был участвовать в минировании дороги Брагин - Василевичи в том месте, где соединению предстояло пересечь ее. Ему же мы поручили проследить, чтобы два взвода остались там в засаде. Появление Богатыря означало, что задача выполнена. Но почему он здесь? Ведь мы договорились встретиться на хуторе Белый Колодец?
- Слушай, Александр, - сказал Богатырь, приблизившись ко мне, - какой-то тип напоролся на нас и начал бить из винтовки... Хлопцы, конечно, сыпанули из одного пулемета. Может, и задели. Неужели партизана?! Из местных?
- Этого еще не хватало, - вырвалось у меня.
- А я разведку с хутора снял. Белый Колодец давно сожжен... О Гале сведений нет.
Горькая весть. Рухнула последняя надежда на встречу с нашей разведчицей.
- А где коняка, яка тут ржала? - нарочито бодро спросил Рева - Пошли, хлопцы, разыщем животину!
Вместе с бойцами он отправился на розыски.
Богатырь включает фонарик, я разворачиваю карту. Уточняем обстановку. Лес нам нравится. Пожалуй, стоит здесь остановиться, дать людям отдохнуть. А тем временем подготовимся к форсированию Припяти.
- Хорошо, если бы удалось по льду перешагнуть, - задумчиво говорит Богатырь.
- Если подморозит, сделаем настил из досок и соломы, зальем водой и переправим все хозяйство даже по неокрепшему льду... Кстати, где Волчков?
- Волчков, простите за выражение, здесь, - раздается из темноты веселый голос.
- Не дури, Василий. Срочно выезжай со своим отделением на Кононовщину, разведай Хойники и обязательно прихвати «языка».
- Понятно, товарищ командир. Защурим за жабры и срочно доставим!
- Хапай, Василек, за любое место, лишь бы «язык» телепайся, - донесся издали голос Ревы.
Мы с Захаром Антоновичем снова было склонились над картон. Павел Рева закричал:
- Скорее сюда! Сам черт не разберется, шо тут зробилось!
Бежим к нему. Он стоит у костра, треплет холку низкорослой коняке. В другой руке держит веревку, привязанную к хвосту лошади. На пне возле костра - мокрый белый полушубок и солдатская пилотка с крестообразной эмблемой.
- Як тебе подобается, Александр? Це ж Колькина Сойка. Хлопцы вон говорят, что его Петрушенко в разведку послал еще третьего дня, - волнуясь, говорит Рева.
Подросток Коля-маленький - наш воспитанник. Все стали возмущаться: зачем Петрушенко - мой заместитель по разведке - снова послал мальчонку на рискованное дело?
- Жаль хлопца... - вздохнул Рева. - Но скажите мне, для чего эта веревка на хвосте кобылы?
- Малец, видно, хотел через воду переправиться, да его спугнули, - предположил кто-то из партизан.
- Верно! Тогда мабуть жив Колька...
- Конечно жив, с рассветом найдется, - пытаюсь утешить себя и товарищей.
- Если и жив, то был у костра не один, - задумчиво говорит Рева, развертывая полушубок, который явно не по плечу Коле-маленькому. - И кокарда на пилотке словацкая, и сигареты не наши. Да тут не только сигареты!
Он вынимает из коробки записку, развертывает ее, пробегает глазами и удивленно протягивает мне.
Знакомый почерк. Буквы прямые, крупные:
Первое письмо от Репкина мы получили после переправы через Днепр. Это второе. Кто такой Репкин? Друг или провокатор?
Шел ноябрь 1942 года. Война бушевала не только по всему громадному фронту от Белого моря до Кавказа. Она бушевала и на всем пространстве, захваченном врагом. Где-то, за тысячи километров, на Волге был фронт, а два партизанских соединения - наше и Сидора Артемьевича Ковпака - пришли с Брянщины на Днепр.
Семнадцать ночей - шестьсот километров. Мы форсировали реки, брали села и города и неудержимо двигались на Житомирщину, на Украину. Позади, в Брянских лесах, остался партизанский край. В районах, освобожденных от оккупантов, вновь возродились колхозы, сельсоветы, райкомы партии. Там остались наши товарищи партизаны. Они надежно оберегали эту частицу родной советской земли, захваченную, но не покоренную врагом... А впереди нас ждала Житомирщина. Там по решению ЦК партии предстояло создать такой же партизанский край.
Мы отдыхали днем и шли ночами. Высылали вперед разведку, минировали все большие дороги, которые предстояло пересечь, чтобы противник не мог ударить с флангов и разорвать колонну на части.
