Офицер развалился на лавке, с аппетитом затянулся сигаретой. Всем видом своим дает понять: он деловой человек, коммерсант, и поэтому с кем угодно найдет общий язык.
- Однако есть одно производство, в котором Гитлер крайне заинтересован. Я говорю о марганце. В «коричневой» папке сказано об этом коротко, но убедительно: «Марганцевая руда. Восстановление разрушенных шахт относится к необходимым задачам ввиду зависимости всей Европы от этой руды». Гитлер прав. Марганец добывается только в Америке и на Украине. Значит, если мы фактически завладеем украинским марганцем, мы станем его мировыми монополистами. Неправда ли, мы сделаем хороший бизнес? Простите, я оговорился. Мы - это не я, конечно. Это американские друзья моего генерала фон Шокка. Вы, надеюсь, меня правильно поняли?
- Я вас правильно понял. Но не рано ли вы со своим генералом и его хозяевами распоряжаетесь богатствами нашей страны? Зарубите на носу: ничего у вас не выйдет!
Мой ответ убавил красноречие коммерсанта. Теперь он просит об одном: сохранить ему жизнь - он может быть очень полезен... Он знает очень много...
Выхожу во двор. У ворот раздаются веселые, возбужденные голоса. Ко мне подходит Иванченков.
- Разрешите доложить, товарищ командир. Убежавшие фашисты пойманы.
Оказывается, им удалось добраться до Теребушек. Женщина, боец самообороны, провела их в хату к старому деду. Хозяин гостеприимно уложил беглецов на печи. Их взяли сонными. Сейчас фашистские солдаты входят в Пролетарское под конвоем деда и трех вооруженных колхозниц.
Так бесславно кончила свое существование изыскательская партия генерала фок Шокка...
Емлютин с Абрамовичем уезжают, а мы с Бондаренко и Будзиловским садимся за разработку плана трубчевской операции.
Перед нами лежит на столе карта, вся испещренная разноцветными карандашными пометками в районе Трубчевска. Рядом с картой - объемистая сводка разведданных, собранных Абрамовичем: обстоятельно, подробно она рассказывает о подходах к городу, о его улицах, домах, расположении гарнизона. Казалось бы, мы знаем буквально все. Однако решение упорно не дастся.
Трубчевск стоит на крутой излучине реки Десны, на ее правом, противоположном от нас, высоком берегу, и хотя город не так уж мал, только три дороги вливаются в него: дорога с Погара, дорога с Выгоничей и полевая дорога из Бороденок. И вот по каждой из этих дорог мы то наступаем по карте на Трубчевск, то ставим себя на место трубчевского коменданта.
Дорога из Погара... Нет, она сразу же отпадает: при неудаче наступление комендант без труда отрежет отход даже небольшим огнем.
Дорога на Бороденки... Она выходит из Брянского леса. Между лесом и городом - речная пойма и луг шириною добрых три километра. Луг лежит значительно ниже города и весь простреливается со стороны Трубчевска. Однако я все же наступаю...
- Партизаны со стороны Бороденок! - докладывают трубчевскому коменданту.
Что сделал бы я на его месте?..
- Открыть огонь! Не допустить до города! Уничтожить всех на Десне!
Слов нет - решение правильное. Интересно, какими огневыми средствами располагает комендант с этой стороны?
Перелистываю справку Абрамовича: «По направлению к Бороденкам на берегу Десны построено два блиндажа. Их гарнизон дежурит круглые сутки. Вооружен станковыми пулеметами».
Нет, отсюда открыто не подойти к Трубчевску. Нас уложат на Десне, на этом заснеженном лугу. Особенно если мы пойдем колонной по дороге. О внезапности удара не может быть и речи...
- Но почему обязательно по дороге? замечает Бондаренко. - Почему нам не рассредоточиться, не охватить город широкой дугой?
Снова обращаемся к справке. Она бесстрастно докладывает: «Снег на лугу глубиной больше метра».
Без лыж не пройти. Но где взять лыжи для всего нашего партизанского войска?
Очевидно, и от этого направления придется отказаться.
- Нет, нет, надо подумать, - не сдается Бондаренко. - Открыто к Трубчевску не подойти, это ясно. А что, если попытаться скрытно достигнуть высокого правого берега и стремительным броском ворваться на окраину города... Что скажет на это комендант? - улыбается Алексей Дмитриевич.
Мысленно сажусь в комендантское кресло. Снимаю телефонную трубку: «Партизаны на восточной окраине!»
«Пропустить в город! Пусть идут. Им не миновать базарной площади...»
Здесь, на площади, партизан ждет мясорубка: площадь со всех сторон окружена высокими каменными домами.
Нет, с этой дорогой приходится тоже расстаться: она неизбежно приведет к длительному тяжелому бою...
Остается третья и последняя дорога - со стороны Выгоничей.
Как трудно на карте путешествовать по дороге, которую не прошагал собственными ногами! Что я знаю о ней?
Жирная черная линия тянется вдоль Десны. Километрах в шести от Трубчевска у села Усох ее перерезает, очевидно, крохотная речушка Посырь. Коричневый узор горизонталей говорит о пересеченной местности, а сводка Абрамовича докладывает: «На правом берегу Десны, со стороны Выгоничей, она еще глубже, чем на речной пойме». А вьюга, конечно, словно метлой сравняла этот снег, пригладила складки, и не заметишь, как с головой провалишься в глубокий овраг.
