Нет, все как будто говорит за то, что ошибки нет. Чутье подсказывает мне, что Юзеф не подослан к нам, что он ни при каких обстоятельствах не выдаст нас. И все же в этом, конечно, есть известный риск: интуиция - отнюдь не гарантия. А Юзеф знает наше расположение, ему известны наши силы, с ним едет Муся. Но мне не дает покою надпись на стене тюремной камеры: «Концы в Севске. Шперлинг аме...» И трудно, невозможно не использовать такого исключительно благоприятного стечения обстоятельств.
Да, в конце концов, какая разведывательная работа полностью исключает риск?..
Нет, мы поступили правильно...
Раскрываю папку разведданных: на очереди штурм Трубчевска.
Открывается дверь, и в комнату вместе с улыбающимся Бондаренко и моим заместителем по объединенному штабу, Иваном Егоровичем Абрамовичем, входит незнакомый мне человек.
- Знакомьтесь: уполномоченный Орловского обкома партии, - представляет Алексей Дмитриевич.
- Емлютин, - крепко жмет руку пришедший.
Сразу же завязывается беседа. Емлютин говорит, что в Брянском лесу он уже давно, «примерно ровесник Бондаренко», и рассказывает о еще не известных нам партизанских отрядах. В Навльском районе действует отряд тамошнего подпольного райкома партии во главе с секретарем райкома товарищем Суслиным. В Дядьковских лесах орудует отряд Михаила Ильича Дуки.
Под Брянском бьется Ромашин. В самом Брянске подпольщики чуть ли не каждую ночь замораживают паровозы, и немцы бессильны помешать этому...
- Кстати о Навльском отряде и о том, как я попал к вам, - улыбается Емлютин. - Суслин как-то мне говорит, что его бойцы задержали трех или четырех военных, которые выдают себя за партизан отряда Сабурова и якобы пробираются к фронту. Признаться, в ту пору я понятия не имел о вас и как-то пропустил это мимо ушей. Случилось так, что эти задержанные осели в отряде у Суслина. И сейчас один из них творит чудеса. О нем даже песни поют у нас в лесу.
- Да кто же это?
- Армеец. Лейтенант Филипп Стрелец.
Так вот, оказывается, как сложилась его судьба! Вспоминаю - барак лесорубов под Зерново, ночник на столе, вой ветра и мрачная фигура Стрельца у стены. Значит, все-таки остался во вражеском тылу и нашел свое место...
Филипп Стрелец не раз прославится в боях. За выдающееся мужество он заслужит звание Героя Советского Союза.
- Ну вот, - продолжает Емлютин. - Доходят до нас слухи о ваших операциях: станции разбиваете, города берете. И решил я познакомиться с вами. Сначала к трубчевцам заехал, а сейчас, как видите, к вам.
Неожиданно Емлютин громко и заразительно хохочет.
- Да, нечего сказать, заехал! - сквозь смех говорит он. - За семью замками живете, товарищи. Верблюду легче пройти сквозь игольное ушко, чем до вас добраться.
- Нет, вы только послушайте, товарищ Сабуров, какую он напраслину на нас возводит, - улыбается Бондаренко.
- Какая же тут напраслина? - все еще продолжая смеяться, говорит Емлютин. - Еду к Алексею Дмитриевичу. И ведь не просто еду - по его приглашению, с его связным, с товарищем Антоном. И вдруг заставы, свист, пароли, всякие арифметические упражнения.
- Да, эта бондаренковская арифметика нам известна, - замечаю я.
- Что вы говорите? Неужто известна? - насмешливо перебивает Емлютин. - Нет уж, не прибедняйтесь, Сабуров. Едем с Бондаренко к вам. Надеюсь, теперь-то уже все пойдет гладко. Не тут-то было! Черт знает откуда вылезают заставы. Какой-то парень - ну до чего же строг! - пароль требует у Бондаренко, хотя тут же именует его по имени и отчеству.
- Это из нашей группы самообороны, - замечаю я.
- Уж не знаю, где вы ее раздобыли, только пароль такой сложный, что, сдается мне, тут не арифметикой пахнет, а высшей математикой. Нет, хорошо, товарищи! Очень хорошо! По-хозяйски... Ну, хозяин, поведайте-ка о своем житье-бытье.
Рассказываю Емлютину о прошлых операциях, делимся нашими мечтами, планами на будущее.
- Я ведь не с пустыми руками к вам, - внимательно выслушав нас, говорит Емлютин. - Хочу предложить объединение партизанских отрядов в масштабах всего Брянского леса. Как вы на это посмотрите?
Предложение неожиданное. Помню, я долго тогда ходил по комнате и думал о том, что оно даст нам. В конце концов пришел к выводу: излишняя концентрация отрядов едва ли принесет ощутимые выгоды.
- У меня другое предложение, товарищи, - наконец говорю я. - Наши четыре отряда - мой, два Харьковских и Сталинский, - объединенные единым командованием, выходят на южную окраину Брянских лесов и развертывают боевые действия в украинских районах - на севере Сумщины и Черниговщины. Вы организуете новое соединение из отрядов, действующих севернее, непосредственно в Брянском лесу. Само собой разумеется, мы будем максимально контактировать наши действия. И тогда весь Брянский лес - от Зноби до Навли, от Суземки до Десны - будет единым партизанским краем.
Прикидываем так и этак, обсуждаем детали, приходим как будто к окончательному решению, как вдруг Иван Егорович Абрамович спохватывается:
- Позвольте, а как же с Трубчевском, товарищи?
