- Не волнуйся, - смеется Бондаренко. - Трубчевск твердо стоит в плане. Он вроде больного, которого уже положили на операционный стол: при всех обстоятельствах вмешательство хирургии неизбежно. Наша же новая организационная структура вступит в силу лишь после трубчевской операции, если, конечно, эту структуру утвердит Большая земля.
Разговор, естественно, переходит на предстоящий штурм Трубчевска.
Бондаренко рассказывает о крепкой подпольной организации, созданной в городе. Душа этого подполья - Алеша Дурнев. Хозяйка подпольной квартиры - его мать, Мария Ивановна.
Абрамович докладывает, что в Трубчевске созданы военные боевые группы: они вступит в бой, как только партизаны войдут в город.
- Мы продемонстрируем фашистам новую операцию, основанную на сочетании вооруженного подполья с партизанскими отрядами, - замечает Бондаренко.
Захар Богатырь рассказывает об установленных недели две назад связях с трубчевским госпиталем. Добрая половина раненых уже настолько оправилась, что готова хоть сегодня вступить в бой. Во главе этой своеобразной подпольной группы стоят капитан Илья Иванович Бородачев и врач- хирург Александр Николаевич Федоров...
На дворе раздается шум, громкие голоса. Это вернулись наконец Кочетков и Лаборев из-под Неруссы. Они подробно докладывают об операции...
Еще в пути они встретили связного, посланного ко мне группой самообороны Холмечей. Связной уточнил данные: по полотну железной дороги идет немецкая группа, во главе ее офицер, по всем расчетам, группа должна быть на разъезде Нерусса в час пополудни.
Времени оставалось в обрез, и сани понеслись по извилистой лесной дороге. На санях четырнадцать бойцов. Среди них Кочетков, Петраков, Лаборев и Михаил Иванченко со своим неизменным карабином и пулеметом.
К назначенному месту - высокой железнодорожной насыпи - сани подлетели за сорок минут до указанного срока. Лошадей и сани укрыли в соседней роще. Бойцы закопались в снег...
Около половины второго впереди, на дороге, шедшей вдоль полотна, показалось десятка полтора саней. На санях и около них гитлеровские солдаты.
На самой насыпи вторая группа: пять солдат и высокий офицер в теплой меховой шубе и белых бурках. Время от времени он что-то говорил своему соседу - маленькому, плюгавому офицеру, и тот послушно семенил за ним с большой красной папкой в руке.
Кочетков предложил Иванченкову заняться санями. Группу, шедшую поверху, он взял на себя. Бой длился недолго. 38 фашистов были убиты. Десятка полтора убежали. Высокий офицер был взят живым. Среди трофеев - четыре легких пулемета, два миномета, продукты, сигареты, папки с документами.
Сейчас фашистский офицер сидит против меня. Довольно хорошо говорит по-русски.
Это адъютант генерала фон Шокка. Он возглавлял изыскательскую партию, которая должна была представить проект восстановления железнодорожной магистрали Киев - Москва на участке Зерново - Брянск.
Офицер откровенен. Он признается, что восстановление железной дороги - только ширма. На самом деле его генерал, тесно связанный с американской фирмой, больше всего интересуется марганцем.
- Эта папка - материалы изыскательской группы? – И я показываю на красную папку, лежащую на столе.
- Не совсем. Это выписки из «зеленой» и «коричневой» папок, утвержденных самим Гитлером. Главным образом тех мест, которые касаются вопросов промышленности. Ведь промышленность, как я вам докладывал, любимый конек моего генерала. Он, повторяю, прежде всего деловой человек и в отличие от многих своих сослуживцев считает, что над миром властвуют не военные доктрины, а экономика, не меч, а золото. Ясно?
- Если угодно, - продолжает он, - я переведу любой из этих документов. Поверьте, они небезынтересны. К тому же вам станет понятным, почему американцы заинтересовались украинским марганцем.
- Да, мне будет угодно, - сухо отвечаю я.
- Итак, начнем с основной установки, - и офицер роется в своей папке. - Только прошу извинить меня: я буду переводить медленно... Так вот... «Восточные области предназначены не для того, чтобы развиваться и жить собственной жизнью, независимо от Европы: они только часть великонемецкого и европейского жизненного пространства и вследствие этого имеют определенные задачи...» Какие же это задачи? Документы четко отвечают на этот вопрос: «Использование подлежащих оккупации районов должно проводиться в первую очередь в области продовольствия и нефтяного хозяйства...» Простите, я могу закурить?
Протягиваю ему пачку сигарет, добытых Кочетковым в его же чемодане.
- Это мои любимые сигареты, - улыбается офицер. - «Верблюд». В них англичане добавляют немного опиума, но, право же, это даже пикантно... Но вернемся к делу. Как видите, только нефть и сельское хозяйство. Все остальное - ко всем чертям, как говорят русские. Таким образом, советские земли, завоеванные немцами, становятся, так сказать, сельскохозяйственным и нефтяным придатком великого всегерманского рейха. Поэтому вкладывать капиталы в какую-либо другую отрасль промышленности, по меньшей мере, рискованно. Вы уясняете обстановку?
