Ладно, как-то так проехали этот момент на тормозах и даже посмеялись, лишь увеличив усилия в постельных утехах, ранее несколько сдерживаемых, чтобы не навредить ребенку. Ну, а если вредить некому, то и понеслась…
Следующим открытием для Антона оказалось, что вообще-то молодая жена не планировала никуда уезжать хоть за каким до страсти любимым мужем, настаивая, чтобы он и его родня как-то так устроили, заплатили, если надо, договорились, чтобы он остался служить в столице. Доходчивые, как Антону казалось, аргументы, что его служба не подразумевает сидения в столичных городах да и в любых других городах тоже, а ровно наоборот, подразумевает активные скрытые действия в полевых условиях войны и в основном на территории противника, на молодую жену не возымели ровно никакого впечатления.
Потом Северов сделал для себя следующее поразительное открытие, обнаружив, что Наталья, оказывается, не блещет особым умом, да и не особым не блещет тоже, а если честно, вообще откровенно туповата. Что разговаривают они с ней на разных языках, что у нее единственный и основной интерес в жизни – страсть к вещизму, шопингу, в те времена еще именовавшемуся покупками.
Много еще чего открыл тогда для себя удручающе удивившего в жене Антон и к выпуску из училища развелся, не мудрствуя и не пытаясь анализировать провал своей семейной жизни.
А так как их курс выпустился в начале девяностых, то они практически всем выпуском сразу же попали в разные горячие точки, кто куда, и там такое началось…
М-да… Ладно, не об этом. Жив остался, относительно цел и не инвалид, списанный подчистую, так это, считай, фортуна поцеловала. Далеко не всем так повезло из их выпуска.
Но его выдернули из всех кровавых заварушек и направили учиться в засекреченное заведение при известной академии. Учиться, помимо прочего, «работать в поле» и «на выезде». Вот точно не до амурных дел тогда было. К тому же то, что Северов холост, явилось одной из множества обязательных причин, по которой его выбрали в это заведение и особое подразделение из числа прочих кандидатов.
И началась служба. Не подразумевавшая никакой возможности для долгих ухаживаний за барышнями и длительных знакомств – короткий отпуск, который редко когда и отгулять-то полностью получалось, соскакивая раньше времени по срочному вызову, и вперед – на очередное задание.
А когда поднялся в званиях, регалиях и накопленном уникальном опыте, служба Антона стала чуть поспокойней, большую часть проходя в руководстве операциями из центра, без непосредственного личного участия в них «на местах», там уже и родители, особенно мама, начали массированную обработку сына на предмет женитьбы и долгожданных ими внуков, ненавязчиво напоминая ему про возраст.
Северов не имел ничего против семьи и женитьбы и не возражал, солидаризируясь с намеками родителей, да и на самом деле возраст уже серьезный, пора бы. Да вот только, пока он Родине служил, бегая под чужими и своими небесами, всех приличных ровесниц и умненьких да пригоженьких девушек чуть помоложе разобрали в жены.
Когда Северов был еще зеленым старлеем, их командир, отпетый бабник и лихой ходок, частенько говаривал после удачного свидания, довольный, как мартовский кот, победивший всех кошек в округе:
– Запоминайте, салаги: хорошая жена из рядового сделает генерала.
– А что ж вы сами, тарищ капитан, не женитесь? – подкалывали они его.
– Так я в генералы и не стремлюсь, не имею такой жизненной задачи.
Северов хоть и имел такую жизненную задачу, но пока ему приходилось решать ее самостоятельно, не прибегая к помощи хорошей жены-толкача к генеральским погонам. А поди ее найди!
Тут только как повезет. Ему вот не везло. Практически у всех парней из его группы и боевых друзей были крепкие семьи, прекрасные жены и дети. А вот он…
То какая-нибудь социальная цаца попадется с больши-и-и-ими жизненными ожиданиями и претензиями, у которой четкий планчик-список в голове имеется, где перечислено: кто и что и в каких количествах должен сделать для ее шикарной жизни. То представительница «офисного планктона» с горделивым «я старший менеджер», которая соскакивала, в прямом смысле, с Антона, торопясь ответить покупателю на звонок даже посреди ночи выдержанно-приветливым голосом.
Ухоженные, в требованиях современных модных тенденций, дамочки настораживали и откровенно веселили Антона своей внешней «оттюнингованной» похожестью. Вызывая не дающие ему покоя пару идиотских вопросов: «У барышни сделано лицо, губы-зубы, щеки, ресницы-брови, грудь, ягодицы, липосакция. И вот интересно: а какова была изначальная „заготовка“ для „скульптора“? И если ее потискать во время секса, ничего не останется у меня в руке?» И, ловя себя на этих мыслях, Северов совершенно неприлично начинал ржать прямо во время очередного свидания, а порой и его продолжения в постели.
