И можно было бы подумать, что девчушке повезло, не в бордель все-таки продали, только мужчина, ставший ее хозяином, оказался совершенно конченым садистом и психопатом и такое с девчонкой вытворял, что она несколько раз находилась на грани смерти, а однажды перенесла инфаркт. И эта пытка продолжалась несколько лет.
Как она выжила – вопрос. Кто-то сверху, видимо, хранил.
Из того немногого, что разрешалось Лене, было и сопровождение жены хозяина на рынок за продуктами, когда ожидалась большая закупка. Вот там, на рынке, однажды девушка услышала русскую речь и увидела двух женщин в хиджабах, как и приписано законом этой страны, что-то тихо обсуждавших между собой на ее родном языке.
Где и как она умудрилась раздобыть ручку и клочок бумаги и как сумела написать мольбу о помощи и свои данные и сунуть записку в руку одной из женщин, Александра Юрьевна Анне не рассказала, как и то, каким чудом и с чьей помощью смогла все же вызволить девочку.
Надолго замолчав, Аня все вспоминала тот страшный портрет, который получился у нее, и рассказ тетушки о девушке.
Лена не из простой человеческой благодарности не желала расставаться с Александрой Юрьевной, ну из-за нее тоже, но не совсем.
После многолетнего физического и морального надругательства у девушки серьезно пострадала психика, и подсознательно она воспринимала Александру Юрьевну единственным человеком во всем окружающем ее враждебном мире, рядом с которым безопасно и может быть нормальная, обычная жизнь. Александра Юрьевна нашла хороших врачей для Лены, и та вот уже столько лет и до сих пор проходит лечение у психиатра. Физические травмы, какие могли, вылечили, какие-то останутся навсегда, искалечив ее здоровье, а вот психологические…
Вот так. Как говорил Анне нынче утром Северов, «гибнут тысячи, спасают единицы». Эти девочки, которые хотят все, сразу и сейчас: красоты, богатства, шикарной жизни, известности – и летят как мотыльки на губительный свет, на обманчивые предложения мошенников разных мастей и торговцев их прекрасными телами…
– Думаю, я не вправе рассказывать историю Лены, да и, честно говоря, я мало что знаю. Вы спросите у тетушки.
– Это не важно, Анечка. То, что Лена – не очень здоровый человек, я понял. А ее непростые тайны пусть и останутся тайнами, – подбодрил ее улыбкой Антон и указал вперед через лобовое стекло на мелькнувший на обочине указатель поворота на «Озерное». – Мы практически приехали.
Северов доставил Анну домой, продублировав лично для Александры Юрьевны и Ромки рекомендации докторов, и уехал к себе.
Аня, у которой снова разнылась не острой, а какой-то нудно-тягучей болью голова, отправилась к себе в комнату отдыхать. Легла на постель, решив подремать немного, да и незаметно заснула крепким сном, отпустив воспоминания о трагедии Лены и тот кошмар, через который пришлось пройти девушке, и про преступления так и не пойманного до сих пор преступника и все, что с ним связано.
Находившийся на встрече с заводским коллективом в районе, далеком от «Озерного», товарищ Юдин в этот вечер приехать не смог и был, как рассказала Антону Александра Юрьевна, когда тот привез Аню домой, крайне раздосадован этой задержкой.
Но следующим, довольно ранним для персон такого уровня утром черный автомобиль представительского класса Станислава Михайловича Юдина в сопровождении охраны на джипе и третьей машины кортежа со следственной бригадой подъехал к особняку Лигова.
Выскочивший из джипа охранник открыл заднюю дверцу, и в тот момент, когда обутая в черную туфлю ручной работы нога помощника президента ступила на асфальт, а следом за ней начала выбираться из салона автомобиля его массивная фигура, из распахнувшейся калитки выскочил хозяин усадьбы и, почтительно и чуть подобострастно улыбаясь, поспешил навстречу гостю дорогому, а из-за угла вышел Антон Валерьевич и подошел к высокому собранию.
– Ну, здравствуй, Олег Владиславович, – обманчиво-благодушным тоном поздоровался прибывший чиновник с хозяином. – Примешь гостей незваных?
– Почту за честь, Станислав Михайлович, – щедро улыбался хозяин и повторился, – почту за честь.
Не дождавшись протянутой для рукопожатия руки, Лигов, удивленный этим настораживающим фактом, вместе с опасением сумел скрыть и, продолжая открыто, радостно улыбаться, пригласил широким жестом, пропуская гостя вперед:
– Милости прошу.
– Благодарю, – солидно кивнул тот, но в распахнутые настежь двери сразу не пошел: повернулся к Северову. Вот ему он руку протянул: – Антон Валерьевич, – не спросил, констатировал.
– Здравствуйте, Станислав Михайлович, – пожал протянутую руку полпреда Северов, слегка улыбнувшись уголками губ.
– С соседом твоим вот тоже хотел встретиться, – добродушно пояснил Юдин и спросил для проформы: – Не возражаешь?
