Небольшая каморка, два с половиной на два с половиной метра, находилась за отодвигавшимся на шарнирах тяжелым стеллажом в дальнем углу подвала. Когда, отодвинув стеллаж, открыли встроенную, сливавшуюся со стеной дверцу, из закутка ощутимо так шибануло спертым воздухом, пованивавшим отхожим местом, а «сиделец» принялся возмущаться:
– Ба, ты совсем… – и осекся, не признав в вошедшей в каморку мощной фигуре одного из охранников Юдина родную бабушку.
Протокол соблюли по всем правилам, о чем так ратовал полпред: понятых из числа прислуги назначили, права задержанному зачитали. Но, когда хлопчика карцерного скрутили под нежные ручки охранники Юдина, из ушлепка, до сих пор не прочувствовавшего всей глубины своего попадалова, поперла привычная нахрапистая бычка.
– Эй, вы чо, охренели! – орал тот. – Больно, мать вашу! Отпустил руку, козел! А-а-а-а! – заорал, когда охранник чуть наддал болевого эффекта, приподняв руку задержанного повыше. – Ах ты ж козел!
Когда орущего Виталика выводили из дома и конвоировали в машину, изменившийся в лице, побледневший так, что губы стали одного оттенка с бледной кожей, Лигов убеждал полпреда в своей непричастности, уже безысходно осознавая всю бесполезность собственных слов и уверений.
– Я не знал, Станислав Михайлович, – смотрел он тому в глаза. – Не знал. Клянусь. Это теща, Алевтина Степановна, у нее этот урод любимый внучок. Это она тайком от меня его прятала.
– М-да, – покивал головой Юдин, закаменев лицом, якобы соглашаясь и где-то даже сочувствуя. – И как-то внезапно и очень вовремя теща твоя вдруг пропала, – и «успокоил»: – Не переживай, Олег Владимирович, следствие разберется.
И, не прощаясь, прошагал по дорожке, сопровождаемый одним охранником и следователями к своему автомобилю.
– Антон Валерьевич, – спросил Юдин, заняв свое место на заднем сиденье автомобиля, – я собираюсь навестить Александру Юрьевну. Вы со мной?
– Если не возражаете, Станислав Михайлович, – не принял приглашения Северов, – я бы хотел поприсутствовать на допросе задержанного, – и уточнил: – Как я понял, следователи собираются сразу провести первичное дознание прямо здесь?
– Да, они считают, что так он быстрее расколется. Ну, что ж, я не возражаю, присутствуйте. – И, уже отворачиваясь от собеседника, произнес как бы впроброс: – Хотя какой там допрос, все это пустое… уже не важно.
Пока Станислав Михайлович завтракал с Александрой Юрьевной, Анной и Ромкой на веранде ее дома, угощаясь бесподобной свежей выпечкой, сделанной утром ее племянницей, ягодами с участка и восточными сладостями, подаваемыми с великолепным кофе, Северов, в это же время наблюдая и слушая проходивший допрос задержанного, мысленно соглашался с полпредом – все это на самом деле уже не важно. Так, лишь соблюдения формальностей ради.
Увидев Юдина, стоящего рядом с помертвевшим до белизны дядькой, когда его вели к машине, Виталик перепугался до такой степени, что чуть не обделался, сломавшись сразу же. И теперь торопливо и охотно отвечал на все вопросы следователя и давал подробные показания. В том числе и про нанесение тяжких телесных повреждений гражданке Погодиной посредством удара тяжелой сосновой веткой по голове.
Все. Это уже не интересно. Те мелочи и детали, которые Антон хотел уточнить для себя, он узнал. И Северов, покинув кабинет председателя правления, временно превращенный в допросную, нашел в другой комнате следователя Маркова Михаила Анатольевича, возглавлявшего следственную группу, ведущую дело об убийстве Барковца, все еще не покинувшую «Озерное».
Поговорили, Антон поделился своими наблюдениями и выводами. Марков слушал, что-то записывал, принимал к сведению и выражал свое мнение исключительно кислым выражением лица.
Да оно и понятно: разыскивать убийцу надо или хотя бы делать видимость проводимого розыска, но для нормальной следственной работы требуется опросить массу свидетелей, пересмотреть гору записей видеонаблюдения и из кучи полученной информации выловить что-то интересное, важное, относящееся к делу. Но со свидетелями все понятно – хрен вам, а не свидетели, да и с записями видеонаблюдения приблизительно та же история про любимый русский корнеплод.
Вот и сидят ребята, ждут отмашки начальства: мол, списывайте убийство на залетных преступников и возвращайтесь. Хорошо, хоть немного жизнь разнообразилась с задержанием этого Виталика.
И тем не менее Антон своими наблюдениями поделился, Марков принял их к сведению, и оба прекрасно отдавали себе отчет в бытующих реалиях развития этого дела. Но, провожая посетителя, Марков пожал уважительно руку Северову и попросил напомнить Анне Александровне, чтобы та написала заявление о нападении, чтобы присовокупить его к делу Виталика.
На том и расстались.
Попрощавшись и коротко махнув рукой, Антон ушел, а Михаил Анатольевич еще долго стоял на крыльце правления, провожая задумчивым взглядом удаляющуюся фигуру Северова.
