— Сир Эвелак сделался прозрачным ручьем, и вижу я, что это к лучшему для всех.
— Траляля! – пропела виола.
— Ручьем! Ручьем! – крикнул Нан из–под помоста.
— Быстрым ручьем! – поправила Левенез, но отец зажал ей рот ладонью и прошептал:
— Молчи, оруженосец! До тебя черед еще не дошел!
Ив дождался тишины и продолжил:
— Карминаль теперь свободна.
— Ля–ля–ля! – взвилось несколько нот.
— Все свободны, и слуги, и стены! – вопил Нан вне себя, а бывшие рабы злого великана плясали вокруг него и хлопали в ладоши и топали ногами.
Ив поднял руку:
— Я хочу, чтобы хранителем этого замка стал мой верный оруженосец, помогавший мне во время битвы, — вот эта девушка Левенез, дочь Ллаухира.
Все застыли, некоторые – с растопыренными руками или поднятыми ногами – застигнутые посреди пляски.
— А–аа–х, — вздохнула виола, как бы без сил.
А Нан не нашел никаких слов.
Ив поднял руку и, не оборачиваясь, указал на замок:
— Мы знаем, что Карминаль любит одного только Артура, который никогда к ней не вернется, разве что наступит конец времен. Однако оставлять ее в одиночестве, без доброго друга, было бы несправедливо, потому что любой из нас заслуживает лучшего, и люди, и корриганы, и замки. – Ив повернулся к великану: — Хунгар! Ты принял меня в своем доме, угостил за своим столом, ты дал мне спутника из знатного рода и обученного рыцарскому искусству. Посвяти теперь Левенез в рыцари, чтобы она могла стать подругой и хранительницей замка.
Левенез ужасно побледнела, ее глаза загорелись желтым огнем и запрыгали на лице, а Ллаухир засмеялся и поцеловал ее волосы:
— Молодец, маленький Квинт Фарсал!
Йонана пропиликала противно и коротко, нарочно взяв фальшивую ноту.
Ив нахмурился и сказал обиженной Йонане:
— Ни за что на свете я не соглашусь отдать Карминаль тебе! Вы обе начнете мучить друг друга рассказами об Артуре, изводиться печалью и ревностью и в конце концов заснете погибельным сном. Нет, Йонана. Замок получит настоящий рыцарь с веселым сердцем в груди, а музыкант войдет туда только гостем.
Нан заорал на Левенез:
— Иди же сюда, ты, живо! Не слышишь разве, тебя мой господин зовет!
Левенез выпустила руки своего отца и зашагала к помосту, а корриганы расступались, пропуская ее.
Она поднялась по ступеням и обернулась к собравшимся, чтобы все могли рассмотреть ее. Потом подошла к Хунгару, а великан сказал:
— У меня заняты руки, сир Ивэйн. – Он качнул королеву, и ее длинные золотистые волосы рассыпались волной. – Не могли бы вы сами посвятить этого оруженосца в рыцари, как он того заслуживает?
— Охотно! – сказал Ив и вскочил. – Дай мне свой меч, Левенез, и встань на колени.
Он ударил ее плашмя по обоим плечам и сказал:
— А теперь поднимайся, добрый рыцарь, и ступай к своей подруге Карминаль. Отныне вы будете неразлучны, если ты этого хочешь.
— Благодарю тебя, — сказала Левенез.
— Хорошо, — кивнул Ив и, подойдя к краю помоста, крикнул: — Эй, Нан! Нан! Иди–ка сюда скорее, Нан!
Явился встрепанный Нан.
— Сюда! – Ив показал ему пальцем себе под ноги. – Быстро ко мне!
Нан взбежал на помост и, едва он приблизился, как Ив схватил его за руку.
— Вот тебе муж, Левенез, — обратился сир Ив к девушке–корриган. – Ты рыцарь и хранитель замка, а он будет твоим хранителем. Ты корриган, а он всего лишь человек, и ты сможешь носить его за пазухой, если захочешь.
Виола Йонаны разразилась чередой песенок–дразнилок, в которых говорится о женихе и невесте и о разных глупостях, с ними приключающихся; Ллаухир смеялся так, что слезы потекли из его глаз; корриганы весело размахивали рукавами и цветами, а Ив подтащил Нана к Левенез, соединил их руки и для верности связал лентой.
— Что вы делаете, отец Аббе! – в отчаянии закричал Нан, но в шуме голосов Ив не расслышал его.
* * *
Корриганы ничего не умеют создавать сами, поэтому–то люди бывают им необходимы. Но не всякие, конечно, люди, а только дельные: каменщики, плотники, сочинители стихов и музыки, портные и ювелиры; словом, такие, от которых есть прок. Если же корриганы по ошибке захватят к себе в озеро человека, ни на что не годного, то очень смущаются и просто не знают, как с ним поступить. Такого поскорее накормят и напоят – потому что обойтись с гостем иначе было бы уж совсем невежливо, — и спустя короткое время отпускают.
Сир Эвелак, будучи злым великаном, перехватывал подобных людей и забирал к себе в замок, где приковывал их медными цепями к стене и заставлял выполнять всю тяжелую и грязную работу. Он замыкал на их шеях широкие кольца со своим именем и таким образом заставлял верить, что их рабство вечно.
Когда сир Ив освободил великаньих пленников, они растерялись и совершенно не понимали, чем им теперь заняться. Ив перепоручил их судьбу Левенез, а та быстро нашла решение: отправила солдат в гардеробную, поварят – в оружейную, а служанок – на верхнюю площадку башни, где раздала им луки и копья и приказала расхаживать с суровым видом и время от времени стрелять по платкам и кольцам.
