Благополучны стали земли Керморвана: крестьяне забыли, что такое неурожаи и хвори, их животные были тучны, плодовиты и здоровы, а черви земные не прикасались к овощам, растущим на их грядках.
Третий дар корриган — тайна – много лет оставался для Врана скрытым. Гвенн никогда о нем не упоминала, ни разу им не пригрозила, как будто третьего дара не существовало вовсе. И постепенно сир Вран начал забывать об опасности. Какой вред может причинить ему пленница? Сир Вран по–прежнему оставался ее любовником. Он не нарушал условий договора, так что она также вынуждена была соблюдать их.
* * *
Новые товары, а с ними и свежие слухи издавна привозил в замок Керморван один торговец–еврей по имени Мелхиседек. Он же и помогал сиру Врану кое с какими денежными делами, предоставлял займы и давал советы, сплошь направленные на умножение богатств. Но годы шли, и вот как–то раз к сиру Врану явился не убеленный сединами старец, а молодой мужчина, который назвался сыном Мелхиседека. И этот постепенно состарился на службе у Врана. Так шло десятилетиями, пока в 1394 году всех евреев не изгнали из Франции – как еще раньше изгнали их из Англии.
Сир Вран немало сожалел об этом обстоятельстве, потому что дела, которые он вел с семейством Мелхиседека, были ему весьма выгодны. Немало удивился он, когда в один прекрасный день к нему явился незнакомый молодой человек, черноволосый, с матово–смуглым лицом и такими яркими глазами, что они казались сделанными из эмали. Одет он был как христианин и держался уверенно, только взгляд, по временам тревожный, выдавал его. Он прибыл без всякой свиты и даже без слуги, заплатил крестьянину, который довез его до замка, и сам снял с телеги свой сундук.
Сир Вран принял этого гостя весьма благосклонно и даже позволил поцеловать свою руку.
— Я уж и не думал, что увижу кого–нибудь из вашего племени, — сказал ему сир Вран.
Гость улыбнулся, выпрямляясь после низкого поклона.
— Мы не могли вас бросить без помощи и совета, мой господин.
— Скажи уж лучше – не решились оставить здесь без пригляда свои деньги, — фыркнул сир Вран. Он не мог быть вежливым с евреем.
— Что ж, — отозвался молодой еврей, — и это правда, хотя, быть может, и не вся. Слишком долго наши семьи были связаны между собой, мой господин. – И тут тревога из его темных глаз почему–то исчезла.
— Куда же перебралось мелхиседеково потомство? – продолжал расспрашивать сир Вран.
— В Голландию.
— То–то я вас столько лет не видел… А ты почему со всеми вместе не сбежал?
Он пожал плечами:
— Кто–то должен приглядывать за тем, что застряло во Франции и Бретани. Вот и выбрали такого, кто большой ценности для семьи не представляет. А я, мой господин, — и вправду почти никто. Видите ли, у нашего деда была одна служанка, а ее потомство…
Сир Вран поморщился:
— Избавь меня от подобных историй!
— Хорошо, мой господин, — согласился тотчас этот человек. – Я только хочу сказать, что потерять меня – не большая утрата для семьи, поэтому я не только по–прежнему живу в Нормандии, но и сделался христианином, и теперь меня зовут Джон Белл.
— Вот уж чему я никак не могу поверить! – сказал сир Вран, окидывая гостя взглядом с головы до ног. – Джон Белл! Не может быть такого!
«Джон Белл» чуть улыбнулся.
— Мое прежнее имя – Неемия.
— Так ближе к истине, — кивнул сир Вран. – Я буду звать тебя Неемия.
— Но только когда мы наедине, — предупредил еврей. – Потому что в противном случае меня убьют, и все наши дела, в первую очередь денежные, пойдут псу под хвост.
Сир Вран нахмурился, услыхав столь дерзкое выражение, и Неемия тотчас склонил голову:
— Я что–то не так сказал?
— Следил бы ты за языком, еврей! – предупредил сир Вран. – Ты говоришь со знатным человеком.
— О, — отвечал «Джон Белл», кивая, — я стараюсь думать по–английски, и оттого моя речь для вашего слуха звучит, должно быть, дико.
— Ступай теперь отдыхать, — помолчав, отозвался сир Вран. – Ты завтра мне расскажешь обо всем и заодно покажешь, что ты там привез в своем сундуке.
Сир Вран отвел для гостя покои в одной из угловых башен, приказал поставить туда стол и большой сундук для спанья и застелить его чистыми покрывалами.
— Я не приглашаю тебя за один стол со мной, Неемия; однако в моем замке ни в чем другом ты не будешь знать отказа, — сказал сир Вран. – Живи у меня, сколько тебе потребуется, чтобы продать товар и набраться сил перед обратной дорогой.
Пользуясь тем, что никто из обитателей замка не обращает на него ни малейшего внимания, Неемия бродил по всему Керморвану. Он раздумывал о том, что говорил ему дед, который помнил еще самого Мелхиседека.
Неемии было приказано осмотреться в замке как следует. Никто из семьи так и не сумел освободиться от власти Врана, который постоянно напоминал ему о том, что может уничтожить весь род торговца. Достаточно лишь обвинить кого–нибудь из них в колдовстве или отравлении колодца.
Сперва они надеялись на то, что рано или поздно Вран умрет. Но один за другим они сходили в могилу, а сир Вран оставался все таким же молодым.
