– Знаешь, Нэйда, – заговорил он преувеличенно бодрым и веселым голосом, – А я ведь тоже пытался его убить. Привязал его руки к палке, бросил в омут… Он выбрался. И спас жизнь мне. Так просто его, конечно, не зарезать и не утопить, вот только… Это не вода, и не кинжал. Это – чертов отель, который, боюсь… получил свою жертву. Лучше не думать, что с ним произошло на самом деле.
Нэйда только тяжело вздохнула. Думать, что случилось с сильным Хищником ей тоже не хотелось, становилось откровенно жутко.
– А как же то, что «стрелок погибнет от пули»? – тоскливо бросила она, – Ошибся ты, выходит, Джонни. Ах, а ведь он просто приехал сюда в отпуск…
– Да уж, отдохнул, называется, – мрачно кивнул Кэмпбел и, тряхнув головой, уверенно указал наверх, – Идем, нечего торчать тут. Придется выбираться вдвоем.
Нэйда еще раз вздохнула и, опустив голову, начала осторожно подниматься по полуразвалившейся лестнице. Джон следовал за ней.
Когда-то это место, должно быть, выглядело поистине роскошно – ступени из белого камня, резные перила, облицованные светлым мрамором стены с вычурной лепниной на них. Но сейчас ступени крошились, перила наполовину развалились, мрамор осыпался со стен кусками, а куски лепнины тут и там встречались на пути. К тому же, на лестнице, как и во всем этом проклятом месте, царил полумрак, из-за чего гнетущее впечатление лишь усиливалось.
Лестница заворачивала, вилась вокруг стены и вверху ее уже невозможно было увидеть то, что осталось внизу. Это тоже напрягало. Путники, взволнованные потерей предводителя, ежесекундно оглядывались назад, обращая взгляды к месту его гибели, и обнаружив, что не могут уже рассмотреть оного, забеспокоились еще больше.
Ближе ко второму этажу лестница уже не казалась такой заброшенной, даже ступени под ногами крошились меньше. Кое-где на стенах стала попадаться целая лепнина, и Нэйда даже слегка приободрилась… Пока не заметила на одном из роскошных белых гипсовых вензелей брызги потемневшей от времени крови.
Сердце оборвалось.
– Мы… мы опять лезем в ловушку, – прошептала она, неуверенно делая еще один шаг. И в ту же секунду отшатнулась, оглушенная пронзительным женским криком, пронесшимся по верхнему коридору. Следом за ним раздался звук выстрела.
Девушка, последним почти обрадованная, торопливо повернулась к молодому человеку позади.
– Ты слышал?!
Джон кивнул. Лицо его имело сложное, трудно поддающееся описанию, выражение.
– Хищник ведь был вооружен! – наемница торопилась, почти захлебываясь словами, – Он… если столкнулся с чем-то, вполне мог выстрелить!..
Парень сочувствующе улыбнулся и угрюмо покачал головой. Он поначалу тоже подумал о мистере Молле и пистолете в его руках, но мгновенно разуверился в догадке.
– Мистер Молле упал вниз, – тихо напомнил он, – В глубокую, бездонную пропасть. Даже если он и выжил, нас сейчас разделяет несколько каменных перекрытий, Нэйда. Мы бы не услышали выстрела.
– Но тогда…
– Это наверху, – Кэмпбел сдвинул брови, – И я подозреваю, это связано с тем, кто или что там скрипело. Он бы проверил.
Девушка сдержала вздох и, кивнув, повернулась лицом ко входу во второй этаж, угрожающе приподнимая «Таурус». Джон коротко усмехнулся и покачал головой. Его «отважная» спутница, по-видимому, оружие такого типа в руках держала впервые, и стрелять из него умела едва ли. К тому же, парень в принципе сомневался, что Нэйде хватит смелости спустить курок. Какой бы она там наемницей не была, а здесь, в плену неведомого, она явно боялась, хотя и старалась этого не показывать.
Сам молодой человек, говоря откровенно, тоже ощущал страх, особенно теперь, когда рядом не осталось никого сильного и решительного. Только сейчас он сполна ощутил, как сильно полагался на мистера Молле в этом приключении, только сейчас понял, какая же это ответственность – пытаться выбраться самому, да еще и вести кого-то за собой.
Правда, сейчас он не вел. Сейчас Нэйда уверенно шла впереди, с нарочитой уверенностью поднимаясь по лестнице, а он хромал следом.
Но он все-таки мужчина, а она хрупкая девушка, к тому же, не умеющая стрелять. Он-то, по крайней мере, своим арсеналом пользоваться вполне способен.
Нэйда миновала последнюю ступень и осторожно вступила в коридор второго этажа.
Это был широкий, когда-то, видимо, светлый коридор, изрядно запыленный сейчас. Стены его обтягивали светлые обои, двери многочисленных комнат-номеров тоже казались светлыми, и даже старый ковер на полу оказался в тон. Единственными темными пятнами здесь оказались портреты, во множестве понавешаные между дверными створками.
Джону, поднявшемуся вторым, они почему-то сразу не понравились.
Он даже не успел понять, чем ему так неприятны эти изображения, когда спутница, вглядевшаяся в одну из картин, вдруг вскрикнула от ужаса.
На полотне, в отвратительно реалистичной манере, был изображен труп молодой девушки с ножом в сердце. Над ней с окровавленными руками и улыбкой садиста замер мужчина, очевидно и оборвавший только что жизнь бедняжки.