Сам же выбрался наружу, сразу за собой дверцу экипажа захлопывая.
Легко сказать: сиди здесь! Когти и сила у гаргулий такая, что они эти дверцы и не заметят, хоть ты обзапирайся. И куда он вообще побежал? Ему же нельзя применять магию!
Эти мысли сменяли одна другую, так что я быстро осознала: внутри не усижу, все равно ни о какой безопасности речи не идет.
Вот только вылезти из лежащего на боку экипажа в платье не так уж и легко, но я, подгоняемая криками и вспышками магии, справилась. Хорошо, обувь удобную надела, ведь как чувствовала!
Не успела я вылезти, как увидела, о боги! Целую стаю! Около десятка взрослых особей! Да что же такое стряслось, что не просто выжило горгулий с их насиженного места, так еще отправило в город, пусть и на окраину?
Так, Линда, соберись. Это животные. Агрессивные, не шибко умные, дикие, но все же животные. Тебе же не просто так эмпатия дана? Но стоило мне чуть применить эмпатию, привычно посылая располагающие к себе сигналы, как я осознала содеянное. Лучше бы и впрямь не высовывалась.
Горгульи, все без исключения, даже те, от которых отбивался магией Ксавьер, защищая раненого кучера, обратили на меня внимание. Не скажу, конечно, что они прониклись и расположились ко мне, но заметили — точно.
— Щит! — крик лорда вывел меня из ступора.
Щит замерцал вокруг, но слишком слабый, чтобы долго держать удары разбушевавшихся тварей. Какие же у них когти…а на искаженные от злобы морды, отдаленно напоминающие обезьяньи, лучше и не смотреть.
В одну из горгулий, окруживших меня плотным кольцом, врезался огненный сгусток, оставив после себя сноп разлетевшихся в стороны искр. Пламя же буквально сползло по жестким крылья. Перед нами действительно каменные горгульи. Внутри все похолодело — не справимся. С двумя-тремя, может быть. Но я видела рядом с собой шестерых, еще двое кружили над Ксавьером.
Мой щит бежал волнами, а по лицу и спине градом катился пот — я слишком много магии тратила на поддержание защиты. И пусть по силе я не особо уступала Ксавьеру, умения и сноровки в использовании подобных заклинаний у меня ничтожно мало. Нужно действовать.
Одна из двух каменных горгулий, с которыми сражался жених, рухнула от удара на мостовую. Зато остальные взбесились еще сильнее. Сразу трое отцепились от моего щита и кинулись на Ксавьера. Он тоже стоял под щитом, но и его резерв, подточенный болезнью, был на исходе.
Ну что ж, раз у меня в арсенале нет подходящих атакующих заклинаний, ни огня, ни воды, ни воздуха горгульи не боятся, буду использовать свои, целительские.
Заклинание фиксации на расстоянии менее действенно, но одна из нападавших тварей застыла, с ненавистью глядя на меня горящими красными глазами. Вторую я погрузила в глубокий сон, не желая чувствовать на себе прожигающего взгляда и видеть капающую слюну из зубастой пасти с двумя парами клыков на нижней и верхней челюсти. Третья уснула у нее под боком. Что примечательно, и во сне они не стали особо милее.
Избавившись от своих, я подхватила подол платья и понеслась к Ксавьеру. Щит я умела ставить только статичный, поэтому пришлось временно остаться без защиты.
Рядом с Ксавьером лежало четверо горгулий, одна распласталась по брусчатке, будто расплющенная чем-то тяжелым, у другой была оторвана голова, на которую я едва не наступила, споткнувшись, две просто лежали в неестественных позах.
Оставалась последняя, самая матерая, наверное самец, вожак стаи.
Магия брала их плохо, сила, ловкость и верткость были на стороне горгульи. Уставший, вымотанный, больной Ксавьер, и без того положивший четырех, с трудом отбивался от яростных атак. Его щит гнулся и проседал под ударами, огромные когти проходили в сантиметрах от него. Позади лежал истекающий кровью кучер.
Я подняла с обочины увесистый булыжник и запустила, целясь в спину горгулье, желая отвлечь хотя бы на секунду. В голову могу не попасть, и там совсем рядом Ксавьер, но мимо спины с огромными крыльями промахнуться сложно. Тварь мгновенно развернулась и столь же молниеносно бросилась на меня. К такому я была не готова, даже щит не успевала поднять, просто инстинктивно закрылась руками. Сердце, кажется, остановилось, дыхание закончилось, но удара не последовало. Только сдавленный рев: это Ксавьер голыми руками схватил горгулью и повалил на мостовую. Нужно что-то предпринять, но ноги будто приросли к земле, вернувшееся сердцебиение отсчитывало секунды. Десять… Двадцать… и все прекратилось.
Крылатое существо замерло, а Ксавьер, лежавший сверху, сполз с него и лег рядом, перевернувшись на спину. На негнущихся ногах я подошла к нему и наклонилась, сама не зная, чего именно боясь. Ведь все уже позади… кажется…
— Ксавьер, — позвала я жениха. — Ксавьер!
Я начала трясти его за плечо, и мужчина застонал. Ладно, раз стонет — значит живой. Вот только моя рука вся мокрая, в чьей-то, теперь и не разберешь, горгульи или человека, крови.
