— Пусти! Но куда там, он просто пер танком вперёд и тащил меня, прижав к своему боку, вообще, кажется не напрягаясь и мои попытки привели только к потере и второго тапка. — Антон…! — только и успела снова вскрикнуть до того, как очутилась опять в прихожей и дверь за нами захлопнулась. — Ты что себе позволяешь?!
Крапива отпустил наконец, только для того, чтобы повернуться, тщательно запереть дверь на оба замка. Обернулся ко мне и от взгляда в его лицо мне стало жутковато и… ещё потянуло внизу живота. Я что, рехнулись что ли?
— Куда собралась, а? — глухо и до дрожи жутко натурально рыкнул Крапива, наклоняясь к моему лицу. — К нему? Хрен ты угадала, ясно? Не пущу!
— Права не имеешь! — опешила я, причем больше всего от того, что неожиданно вспыхнул вопрос к кому я на самом-то деле так рванула.
— Клал я на такие права, — злобно огрызнулся парень.
— Да ты охре… — выдохнула, вспыхивая от гнева и его непомерной наглости, но Антон молниеносно сгреб пятерней колтун моих спутанных, после беспокойного сна, волос и буквально врезался своим ртом в мои губы, ослепляя болью. Как если бы не поцеловать хотел, а наказать. Будто право это самое на подобное имел. И на поцелуй и на наказание, наглец бешеный!
Я отказалась разжать зубы и впустить его язык, вместо этого упёрлась ладонями его в плечи, силясь отпихнуть и мотнуть головой, чтобы оборвать наш контакт. Черта с два!
Антон оторвался лишь на мгновенье, чтобы повторить свое “Не пущу!” и коварно заставив меня опрометчиво-возмущенно вдохнуть, чем и воспользовался, чтобы сделать свое оральное вторжение полноценным. А я… взяла и ответила.
Сначала просто сопротивляясь этому беспардонному вторжению, выталкивая его язык, но потом, будто реально моментально рехнувшись, стала целовать его в ответ. Грубо, не церемонясь, не жалея ни себя, ни его, мигом дурея от ответного напора, от вкуса соли с медью пополам.
А ещё, так же не жалея, врезала ладонью по уху наглеца. Раз, а во втором замахе Крапива перехватил меня, зафиксировав запястье и оттеснил к стене. Размазал буквально по ней, вытягивая за одну руку в струнку и фиксируя так, а второй подхватил под ягодицу, вынуждая закинуть ногу на его бедро.
— Больной на голову! — прошипела, едва выпивший весь воздух у обоих поцелуй прервался ради вдоха, обвила свободной рукой его шею и раскрылась навстречу полностью, оттолкнувшись от пола и обхватив сразу обеими ногами.
Охнула, получив именно то, в чем нуждалась — давление и жар налившейся тяжестью мужской плоти там, где все жадно ныло и пульсировало. Антон заворчал торжествующим хищником и двинул бедрами, давая мне больше. Недели воспоминаний о нашей ночи, которой никогда не должно было случиться, сны, изводившие последние часы, гнев, смятение, испуг, сам наглец Крапива, с его магическим необъяснимым влиянием на меня — все это вмиг обратилось в плотскую жажду. И остановиться, не утолив ее, для меня стало невозможно.
Заерзала, встречая толчки любовника, запрокинула голову, подставляя под его поцелуи шею и подбородок. Веки тяжелели, накатывало стремительно, вот так сходу, за считанные секунды желанное удовольствия стало близко-близко. И вдруг исчезло…
— Да ну нах… — стена из под моей спины исчезла, а освобождённой второй рукой я инстинктивно схватилась за плечо Антона, потеряв опору. — Ещё я в штаны не спускал.
Несколько секунд и я с шокированным воплем полетела спиной на диван, а Крапива уже сдирал с себя футболку. Самое время бы опомниться мне, но куда там! Я последовала его примеру, как будто под гипнозом, блин.
— Да-а-а! — одобряюще-довольно протянул Крапива, обнаружив, что под футболкой у меня нет лифчика. — Ты охерительна, Лисенок, просто огонь.
Он рванул свою ширинку, одновременно спихивая с бедер джинсы с трусами и наклоняясь ко мне, поймал охотно подставленные губы для нового поцелуя. На это раз короткого, неглубокого, разжигающего. Оборвал его, мягко боднул, роняя на диван и сразу накатился сверху, одаривая так, оказывается, желанной тяжестью сильного, пышущего вожделением тела.
Новые поцелуи, губы к губам, ожоги-печати на шее, ключицах, груди, рёбрах, лобке и опять на губах, лице. Антон меня в них топил, а я все пыталась отвечать или хотя бы обнимать, цепляться за него, как за опору в уволакивающем неумолимо на дно водовороте. Но он коварно не позволял мне этого, ловил мои руки, прижимал к дивану то над головой, то вдоль тела, отставляя только право комкать покрывало. А я не могла так больше, не могла только давиться стонами, не касаясь в ответ, ощущая то и дело влажные мазки тяжёлой головки по коже, видя тягучие дразнящие прозрачные капли на ней, но не получая ни вкуса, ни адски желанного вторжения.
Жажда перла из меня уже бешеным потоком, она меня сейчас уже просто разорвет, если сию же секунду я не сделаю хоть глоток настоящего жара.
— Ар-р-р-р! — зарычала уже сама, как озверевшая, взбрыкнула, сбрасывая с себя мотающего мои нервы на кулак любовника, и мгновенно оседлала.
