— Да-а-а! — торжествующе выдохнул Антон, как будто именно этого и добивался, но тут же запрокинул голову и весь напрягся, стоило мне только направить его в себя и качнуть бедрами. — Сука-сука-сука! Только не тормози уже, Лисенок. Помираю.
О каких, к черту, тормозах речь? Довел меня, гад, до натурального озверения. Двинула опять бедрами, принимая его глубже и закусила губу от лёгкой болезненности. Ее я тоже помню по той нашей пьяной ночи, помню первый шок от интенсивности, помню и, оказывается, дико хотела повторения, судя по тому, как неумолимо-стремительно проваливаюсь в жаркую бездну ощущений.
Новое движение и ещё, ещё, сильные руки подхватили под ягодицы, поддерживая и вынуждая ускорить темп и вот я уже вся — одно сплошное ощущение, обнаженный нерв, чистая похоть.
— Охеренная… да… добей… добей меня, детка … — сквозь рваные вдохи хрипел Антон подо мной, пока я неслась к своему краю сломя голову и не жалея обоих.
— Сейчас…сейчас… Сука-а-а… я чувствую… чувствую… Вот оно … Да!
Лицо полыхало, тела всего словно не стало и только мышцы внизу идут больно-сладко вразнос, сжимаясь вокруг ставшего буквально каменным, за секунды до оргазма, ствола Антона. Все, предел, невыносимо, я лечу, ничем больше не управляя, только выпуская с криком не помещающееся во мне огромное наслаждение.
— Какой же ка-а-айф! — выдохнул протяжно в потолок, как только перестало колбасить и провел по мокрой от пота спине обмякшей на мне Алиски.
Вот казалось бы, секс он секс и есть, туда-сюда-обратно, главное чтобы он был и почаще. Одни и те же движения, влажно, жарко, тесно, нового ничего тут не изобретешь, разве что в извращенцы податься, да и там до нас все уже хоть раз бывало. Но вот получается, что с кем-то выходит это “туда-сюда” такое себе, было — норм, не было — ни хрена не потерял. А с кем-то — как в космос слетать. Событие, а не процесс, такое, во время чего и сдохнуть не страшно, того стоит и если это не повторится, то на хрена и жить дальше.
Повернул голову и поцеловал в висок Алиску, но на нее это почему-то подействовало как инъекция озверина. Резко села и влепила мне по роже ладошкой, сверкнув глазищами зло.
— Эй! Ты чего? — возмутился я, хотя понимал, конечно, за что словил.
— Придурок! Ты меня изнасиловал!
Я раскинул руки и многозначительно опустил взгляд, намекая прозрачно, что так-то она на мне сидит, и у меня ещё и не полностью упал, а не я ее на себя затаскивал и направляла она моего бойца в себя своими ручками. Ручки золотые, я их за это ещё не раз расцелую. Да, я безусловно повел себя, как скотина натуральная, начав ее лапать, но лапать и зацеловывать — это одно. А без согласия член совать — не-не-не, я до такого ублюдства сроду не опускался и до гробовой доски не планирую.
— Это — другое! Ты все это начал! Спровоцировал.
Во, обвинения пошли. Ожидаемо, чё, и заслуженно, домогательства они домогательства и есть, дошло там до траха или нет. Я серьезно совершенно, и, между прочим, разницу прекрасно вижу между якобы провокацией, когда красотуля в короткой юбке вечером шла и её заломали, типа сама напросилась и тем, когда видишь, что реакция на тебя есть однозначно, и ты только подтолкнул. Но, во-первых, я себя чуток оправдываю тем, что старый мудак Роберт взвел меня, что ту пружину этим своим “не трожь чужое”, а вид бегущей к нему Алиски довел до натурального взрыва, а во-вторых, я так-то в моменте нашего секс-события ни разу от Лисёнка “нет” и не услышал.
— А благодаря тебе мы оба кончили. — понимаю, что практически довожу девушку ещё больше, но я за правду. — Однако, готов признать вину. Я ее даже на регулярной основе готов признавать, Лисеночек, после каждого оргазма. Но давай ты по физии лупить будешь меня хотя бы через раз, а? Это немного ломает кайф.
— Размечтался! — Алиска вскочила с меня, осиротив нас с членом, сразу стало мокро и холодно. — Никакой регулярной основы.
Она резво понеслась из гостиной, явно спеша в ванную, а я подорвался следом, не желая терять такое роскошное зрелище. Но в дверях Алиса вдруг обернулась и уставилась на меня ещё более раздраженно.
— Ты какого черта не дал мне к Роберту выйти?
Вспомнила. Радует, что хоть в принципе забывала на время. А зря ведь вспомнила, я хотел чуть погодить с этими разборками, посмаковать, а то и ещё на один заход ее развести. Зима в зале подстрахует, не страшно. У него на личном фронте сейчас один шоколад с мёдом, могу себе позволить чуток эгоизма.
— А на кой тебе к этому побитому молью, временем и жизнью гандону бегать, у которого и встает-то, небось, через раз, когда у тебя теперь есть я — молодой, полный сил и всегда готовый. — ответил, натянув широкую лыбу эдакого самовлюбленного дебилковатого нарцисса.
— Что? — Алиса явно опешила, тут же заметалась взглядом и попятилась, — О чем ты вообще …
