— Темыч, такое время настало, что уголовщина сейчас походу всем с руки. Тем более вчера вечером случилось кое-что, ты пока не знаешь.
И я кратко, без интимных подробностей, ясное дело, рассказал Зиме о явлении Лиськиной маман.
— Ого! — тихо присвистнул Зима. — Ну тогда логичнее ему к тебе сразу киллера наёмного прислать, чтобы до усрачки девчонку напугать или наоборот ее похитить и уму разуму поучить.
— А может они и собирались ее похитить, — меня прямо на кровати покинуло. — Она одна там у тебя в машине сидит?
— Да расслабься, Крапива. С девушкой твоей Кирюха и Серёга. Они тут потом тусить останутся, на всякий.
— Серый? Он к Алиске в зале подкатить пытался, — не почувствовал особого успокоения я.
— Да хорош дёргаться! Он все осознал, теперь ей кроме “здрасти” и слова не скажет.
— Все равно, чё мне тут и дальше валяться? Зашили, загипсовали, пора и честь знать. Надо меня выписывать, Темыч.
— Слышь, ты задолбал из больниц раньше времени сваливать! Сказано умными людьми лежать пока — вот и лежи. За Алисой присмотрим.
— Угу, лишь бы некоторые до дыр не засмотрели.
— Не щекочись, я прослежу. Лучше давай решим, че-как, а то скоро обход и меня Илюха вот-вот турнет отсюда.
— Да хрен знает, как это решишь пока. С таким, как этот говно-Роберт впрямую бодаться себе дороже, да и не получиться, у него же охраны, что блох на Барбоске. Думать надо, а у меня пока думалка не в форме чуток.
— Есть предложение вам с девушкой уехать на время. Вон хотя бы на море отдохнуть смотаться, ну или в деревню к родине, ты заживешь как раз, изврат этот отцепится от девчонки, а мы спокойно с холодными головами продумаем, как наказать эту мразь.
— Логично, но ни хрена не справедливо. А ты сам все вывозить будешь?
— С хера ли? — возмутился друг. — У меня пока заморочки были с Варькой, ты же сам вывозил.
Дверь палаты приоткрылась и внутрь заглянул Илюха Водник.
— Мужики, расходимся, главврач на обход пошел уже, — сказал он и ушел.
— Ладно, свободные посещения тут с пяти до девяти вроде, — поднялся Зима. — Я тогда в зале отработаю и вдвоем с твоей ненаглядной приедем, порешаем вместе куда вас деть пока.
— Хорошо. Только не оставляй Алиску без присмотра, братан.
— Да уж не совсем тупой.
Меня осмотрел суровый дядька-главврач Иван Степаныч, сухо заметив, что вообще-то в подобных случаях положено ментов вызывать к пострадавшему, велел ещё раз свозить меня на рентген, почиркал, хмурясь в карте и ушел, уводя с собой ещё троих медиков. Пришла пожилая медсестра, воркуя, как с маленьким, ширнула мне три укола, скормила несколько пилюль.
Не прошло и нескольких минут после ее ухода, как боль отпустила и меня вырубило. Сквозь сон слышал, как женский голос пытался растормошить, мол, завтрак. Но спать хотелось больше, чем жрать, так что я отмахнулся.
— Антон Федорович, проснитесь, будьте добры, — просочился в мой сон незнакомый мужской голос. — Антон Федорович! Господин Крапивин!
Ого, целый господин! Стоит глянуть, кто это меня так величает. С трудом разлепил тяжёлые веки и уставился на типа седого и полноватого, в темно-синем костюме и при бордовом галстуке, что сидел почти там же, где ночью Алиска. Стул он только от кровати оттащил подальше.
— Вы кто?
— Виктор Петрович Финштейн, адвокат. Добрый день, Антон Федорович, — улыбнулся визитер. Неприятно так.
— А с какого перепугу мне адвокат понадобился? — спросил, в ответ доброго дня не желая, это ещё выяснить надо, добрый ли он.
— Вы неверно поняли. При всем уважении, вы себе мои услуги вряд ли сможете позволить, Антон Федорович. Я здесь представляю интересы другого человека.
— А-а-а, говно-Роберт вас подослал? — догадался я. — Чё, пугать будете по горячим следам, так сказать?
— Прошу прощения, но я предпочел бы не упоминать имя моего доверителя. И не подослал, а отправил как доверенное лицо с поручением достигнуть с вами определенной догово…
— Если речь пойдет о Алисе, то сразу — дверь вон там, — оборвал я его, указав направление для полной ясности.
— Антон Федорович, вы же вроде не мальчишка, чтобы действовать исключительно на эмоциях и гормонах, — добавил яркости своей жабьей улыбке адвокат. — И должны уже уметь оценивать риски и возможные последствия своих действий и решений.
— Передай своему блядскому поручителю-детоёбу — пусть он на хер идёт с любыми предложениями своими, — рыкнул я.
— Ну зачем же так грубо и опрометчиво? — невозмутимо продолжило скалится доверенное лицо. — Вы же даже ещё не выслушали, какую сумму мы готовы вам предложить за то, что вы прекратите свое вмешательство в эту сугубо внутри семейную ситуацию.
— Охренеть! — аж зло восхитился я. — Слышь, ты, Виктор Петрович, а тебе самому не стрёмно измазаться в таком, а? Твой поручитель — урод моральный и совратил ребенка. Или бабки не пахнут?
— Антон Федорович, вы отдаете себе отчёт, что мой доверитель может подать на вас в суд за клевету и ущерб его репутации?
